Трое на каникулах (СИ) - Лисина Александра

Вот, значит, почему меня к Нику никогда не тянуло? Оказывается, не он моя судьба. Да, мы с ним связаны, можно даже сказать, что близки, и у нас действительно много общего. Но сейчас я совершенно четко поняла, что он дорог мне не как возлюбленный, а скорее как брат. И те чувства, которые я испытывала, имеют под собой несколько иную природу, нежели предположил когда-то Норр. Я тогда еще подумала, что это неправильно, когда предназначение или судьба вмешиваются в чувства, и наоборот. Но все оказалось намного проще. И я ощутила искреннее облегчение, когда все сомнения по этому поводу разрешились.

— Вот оно как… — пробормотал Ник, проследив глазами за моей нитью. — Что ж, это многое объясняет. Но Ниэль, если ты когда-нибудь встретишь свою любовь, имей в виду — я вас далеко не отпущу. Мне без тебя нельзя.

— Знаю.

— Значит ли это, что вместо боевой тройки у нас в конечном итоге должна получиться пятерка или даже шестерка? — вроде как в шутку задумался маг. А потом тряхнул головой и улыбнулся. — Хотя какая разница? Может, оно и к лучшему. А теперь, если не возражаешь, я хотел бы вернуться, иначе Ланка мне уши оборвет, а тебе всю рубашку намочит слезами. Как мы потом людям на глаза покажемся?

Я не возражала. Но в данный момент меня беспокоило другое. В частности то, что Норр недавно потребовал от нас полностью открыться и довериться. Насчет доверия вопросов нет. А вот по поводу открытости я, честно говоря, оплошала. Ник-то открыл мне всю свою память, показав абсолютно все, даже самые горькие воспоминания. А я от него одну-единственную вещь все-таки утаила.

Вещь эта напрямую истекала из одного разговора, когда Норр сказал, что абсолютные маги способны причинить много горя, если не смогут себя контролировать. И я тогда подумала, что никогда не расскажу об этом Нику. Наоборот, постаралась поскорее забыть страшноватую догадку. Но вот теперь неожиданно вспомнила и снова засомневалась.

— Не стоит, — покачал головой Линнель, без труда уловив мою смятенную мысль. — Я знаю, о чем ты тогда подумала. Я видел все, что с тобой было. Знаю, что ты почувствовала, и о том, что за правдой в Норот ехать уже не придется. А также то, что пожар в фамильном поместье — это, скорее всего, и есть та самая тайна, которую дядя так старательно от меня скрывал.

— Ты не мог себя контролировать, — прошептала я. — Это не твоя вина!

— Моя. Пусть неосознанно, но все же я это сделал. Норр не ошибся.

— Ник!

— Не надо, Ниэль, — тихо попросил он, заставив меня осечься. — Когда-нибудь я смирюсь. Однажды мне станет легче. Ты просто будь рядом, чтобы я знал, что больше не один. И когда-нибудь все обязательно наладится.

Глава 19

Эрт Виндор Торано беспокоился.

Вернее, правильнее сказать, он места себе не находил. Будь он обычным человеком, то, скорее всего, уже метался бы по кабинету, ругаясь и одновременно сожалея, что не послушал старого друга. Но он был ректором. Одним из первых лиц Даманской империи, близким другом императора и сильнейшим универсалом, которому не пристало терять лицо даже вот так, наедине с собой, когда никто другой не смог бы уличить его в слабости.

Он просто не умел по-другому, поэтому не кричал. Не изрыгал проклятия. А просто сидел за рабочим столом, наклонившись вперед и обхватив руками тяжелую голову, и молча ждал, пока императорская разведка сообщит хоть какую-то информацию.

К несчастью, сигнал бедствия из центра одной из восточных провинций поступил в столичное управление магии уже под конец рабочего дня. Да еще и в разгар Праздника изгнания, когда большинство сотрудников уже разошлись по домам, а дежурный клерк так торопился сдать смену, что слабый сигнал от принимающего амулета расценил как обычный сбой. Соответственно, не передал эту информацию сменщику и со спокойной душой ушел, посчитав, что в случае чего вызов повторится.

Однако он не повторился. Ни в ту ночь. Ни потом. И только спустя сутки с небольшим, когда в Оррено, загнав двух коней, прибыл гонец с личным поручением от главы города Рино, тревожная весть все-таки долетела до столицы. А всего через час в опасную зону по тревоге выдвинулось боевое имперское крыло.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Внезапное появление скверны всегда означало большие жертвы.

Появление громадного пятна, уничтожившего население целого города, тянуло на полноценную катастрофу. Ну а подозрение, что его зарождению предшествовало появление спор, массовая гибель жрецов, уничтожение портальной арки и с высокой долей вероятности предательство кого-то из своих, мгновенно стало причиной пристального интереса имперской разведки.

Ситуацию не спасло даже то, что господин Рокко, едва покинув мертвый город, отправил вперед вестового, так что известие о нашествии нежити, хоть и с опозданием на целые сутки, но все же дошло по назначению. После этого в столице активизировалась служба собственной безопасности. Незадачливого клерка из столичного управления магии буквально вывернули наизнанку, с точностью до минуты установив время первого сигнала. За считанные часы информация дошла до императора. Тут же в северное боевое имперское крыло поступил приказ о передислокации. По тревоге в Оррено были переброшены лучшие бойцы, в составе которых находилась и знаменитая тройка Фениксов. Но только к концу вторых суток с момента объявления чрезвычайной ситуации стало известно, что в обреченном и наводненном нежитью городке остались на верную смерть трое студентов императорской академии.

Когда господину ректору принесли бумагу, где сообщались имена тех самых студентов, он поседел прямо на глазах у старого друга.

Линнель, Норие, Корно…

Буквально на днях эрт Торано решил, что непременно накажет мальчишку, осмелившегося пару недель назад угнать его личный экипаж. Куда эта троица отправилась на каникулы, эрт тоже успел выяснить: на его запрос сотрудники резервной портальной арки дали всю необходимую информацию. Тогда, две недели назад, он посчитал, что возвращать их в академию нет особой необходимости. Но когда их имена всплыли в этой поганой истории с Рино, ректор… наверное, умер? И все последующие дни лишь бездумно существовал, вынужденный не действовать, а терпеливо ждать. Отчаянно нуждаясь хоть в какой-нибудь информации и не способный эту самую информацию получить.

Наверное, одному Ларуну известно, сколько всего за эти долгие дни успел передумать, сделать и пережить господин Торано. И чего ему стоило остаться в академии, зная, что где-то там, посреди гигантского темного пятна, находится вверенный ему императором мальчишка, которого следовало беречь пуще зеницы ока и которого, скорее всего, уже нет в живых.

Наконец поздним вечером третьего дня в кабинет эрта Торано ворвался растрепанный Ларун и с порога выпалил:

— Их нашли!

— Живые? — только и спросил вскинувший голову ректор.

Ларун быстро кивнул, и эрт Торано обмяк, словно из него выдернули стержень.

Хвала богиням… именно этих слов он ждал последние семьдесят два часа. Ждал и боялся, что все-таки их не услышит. Жил лишь безумной надеждой, которая с каждым прожитым часом становилась все слабее. Однако когда стало ясно, что его молитвы услышаны и ребята все-таки живы, то по какому-то недоразумению эти спасительные слова не ободрили, а наоборот, вытянули из него последние силы.

Уронив обратно голову на скрещенные руки, ректор прикрыл набрякшие от бессонницы веки и тихо прошептал:

— Хорошо…

Ларун неловко отвел глаза — некоторые вещи не следовало видеть даже ему. Однако он не ушел. Просто молча ждал, когда старый друг переборет минутную слабость. А господин ректор, едва схлынули первые эмоции, все-таки заставил себя собраться и, встряхнувшись, совсем другим голосом спросил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что-то еще?

— Да, — помялся его бессменный заместитель. — Информация очень скудная. Боевое крыло уже оцепило город. Большой беды, судя по всему, удалось избежать. Но насчет нежити сведения пока противоречивые. А еще мне стало известно, что Фениксы установили неподалеку от города портальный маяк и намекнули, что тебе лучше взглянуть на происходящее самому.