Трое на каникулах (СИ) - Лисина Александра

— Кто бы мог подумать, что ты с такой легкостью согласишься вернуться в царство теней, — проворчал Норр, когда я охнула и отшатнулась. — Да еще и сумеешь отгородить эту его часть исключительно для своих нужд, не пуская сюда незнакомцев. Ты хоть знаешь, сколько здесь охотится народу, чудо? Сколько потерянных душ жаждет прикоснуться к чужой душе и пожрать ее, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живым?

Я неловко опустила глаза.

— Так что вообще произошло? — хмуро спросил Ник, не торопясь отпускать мою руку. — Почему нас опять сюда закинуло?

— Да потому, что вы — два любопытных носа, которые так сильно хотели понять происходящее, что клещами прилепились к навестившим вас божественным сущностям и чуть не улетели непонятно в какие дали вместо того, чтобы просто спокойно сесть и дождаться помощи! Хорошо еще, вас по дороге стряхнуло именно сюда. А могли ведь и вовсе не вернуться!

Мы с Ником переглянулись.

— К кому-кому мы там прицепились? — перепросил он. — Мы что, умерли?

— Напортачили с магией?! — резко обеспокоилась и я.

— Нет, — устало выдохнула тень. — С магией все как раз вышло прекрасно. Вы сделали именно то, что должны были. И только в самом конце, как ты выражаешься, напортачили.

Я смерила его мрачным взглядом.

— То есть ты с самого начала знал, что ключ к управлению стихий напрямую связан с алтарем?

— Для вас это был единственный шанс. Да и Вестник согласился, что так будет лучше. Чем-то вы ему, похоже, приглянулись, раз он все-таки расщедрился на совет.

— Почему же ты не сказал об этом нам? — следом за мной нахмурился и Линнель.

Норр скривился.

— Потому что некоторые вещи нельзя говорить прямо. И потому что вы должны были сами прийти к пониманию, что такое силы стихий, а также к тому, как и зачем их нужно объединить. Это, кстати, одна из самых охраняемых тайн империи. И та самая загадка, прикоснуться к которой способны лишь жрецы, получившие прямое благословение богинь. Ну и вы, универсалы, которые своим умом дошли до сути. Молитва… она ведь должна идти от самого сердца, — с чувством продолжил Норр, видя, что мы перестали его понимать окончательно. — Только тогда от нее есть какой-то прок. Жрецы в Рино забыли об этом, направо и налево раздавая благословение. Во время искренней молитвы алтарь не может угаснуть. От искренних чувств он только набирает силу. Но в храме… вы же видели… божественной силы почти не осталось — жрецы исчерпали ее всю. Поэтому богини и не откликнулись раньше. Поэтому же они услышали вас и помогли… ну как посчитали нужным.

Я недоверчиво огляделась.

— А что конкретно они сделали?

— Смотрите, — снова вздохнул призрак и махнул рукой, отчего облака под нашими ногами беспрекословно разошлись и открыли вид на наполовину разрушенный город, посреди которого зияла огромная дымящаяся воронка. А там, среди беспорядочного нагромождения камней, торчащих в небеса ледяных пик и горящих луж, сверкала и переливалась ослепительно белая сфера, внутри которой прятались четыре человеческих фигурки.

Я тихо ойкнула, заметив, что двое из них так и стояли спина к спине, плотно закрыв глаза, запрокинув голову и ни на что больше не реагируя. Третья находилась рядом, крепко обняв пару за плечи и что-то настойчиво говоря обоим. Четвертая же просто лежала на земле, не замечая, как ее лицо обнюхивает обычная серая кошка. Однако все четверо были живы и, что самое важное, им больше ничто не угрожало.

Сфера, которую нам удалось создать, выглядела на редкость красиво. Словно огромная светящаяся жемчужина, она освещала собой сгустившуюся тьму, заставляя ее отступать, прятаться по подвалам и забиваться в самые дальние углы, лишь бы больше не прикасаться к ее больно жалящему свету.

Тьме это, правда, помогало плохо, потому что свет постепенно усиливался. Источаемое сферой сияние становилось все ярче и распространялось все дальше. Тьма, которой оно касалось, мгновенно развеивалась. Темные споры, которых и на земле и под ней оставалось немало, тут же сгорали. От этого света не было спасения ни одной твари, что была порождена больной фантазией скверны. Зомби, измы… все, кто не успевал убежать, лишались своей псевдожизни в мгновение ока.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Из-за этого казалось, что улицы города усыпаны белеющими в ночи костями. И если бы не воцарившийся на улицах божественный свет, это жутковатое зрелище могло бы напугать кого угодно.

А еще я заметила, что он не просто так распространяется по городу. Его сияние часто скапливалось в подвалах. Подсвечивало скрючившиеся в углах тела. Легонько касаясь их, он обращал их в прах, а затем спокойно шел дальше, время от времени освобождая порабощенные скверной тела и позволяя им обрести долгожданный покой.

Особенно много света оказалось возле главной площади и, как следовало ожидать, вокруг старой-престарой башни. Когда-то ее облюбовал старик Широ для своих экспериментов. А до него ею владели целые поколения колдунов, которые, само собой, заранее озаботились наличием глубоких подвалов.

Именно там, на глубине, под толщей камня и земли, на самом дне рукотворной пещеры, яростно пульсировало бесформенное красно-черное нечто, похожее на громадного осьминога, запустившего под город длинные щупальца. Сердце скверны… самая важная и уязвимая ее часть. Правда, сейчас его стук был почти не слышен. Сводящая с ума пульсация тоже ощущалась едва-едва.

Сердце боялось. Оно судорожно сжималось, всем своим существом предчувствуя приближение врага. А когда в его логово проникли первые лучики света, бешено заметалось и задергалось так, что гигантские отростки буквально взорвали мостовые и, раскидав все, что на них находилось, неистово замолотили по близлежащим домам.

Свету, впрочем, было все равно — сердце не могло сбежать из созданной колдунами каменной клетки. Поэтому он медленно и неумолимо продолжал сжиматься вокруг яростно сопротивляющейся нежити. До тех пор, пока не затопил ее логово полностью и не растворил в себе эту гадость, словно грязную льдинку — в потоке чистой воды.

— Вот и все, — спокойно сообщил Норр, когда сердце затихло, а его отростки почернели и перестали двигаться. — Не знаю, кто из вас за это молился, но теперь эта земля полностью очищена. И в ней еще долго не сумеет зародиться ни одно темное семечко.

— Значит, город спасен? — недоверчиво посмотрела на него я.

— Да. Скверны можно больше не опасаться. Вас же богини утащили с собой ненамеренно. Для сущностей такого порядка вы все равно что две букашки, прилипшие к подолу. Если бы не счастливая случайность, ваши души так и утянуло бы следом. Но вам повезло. Хотя бы один из вас сумел опомниться. А теперь настало время вернуться обратно, пока вы не забыли, что именно вас удержало в мире живых.

Мы с Ником снова переглянулись, и только тут я заметила, что за то время, что мы слушали тень, вокруг появились прочные серебристые нити, обвившие наши руки наподобие паутины.

— Вы связаны, — подтвердил мою догадку Норр. — Сами богини вас на это благословили, так что не удивляйтесь.

— А это тогда зачем? — озадаченно спросил Ник, зачем-то потерев грудь, на которой на пару мгновений проступила еще одна нить, только не белая, а золотистая. Причем вела она куда-то вниз, на землю, и терялась в необозримой дали.

Призрак едва заметно улыбнулся.

— А вот это, мальчик, одна из причин, по которой ты не забылся, когда очутился в царстве теней. Твоя судьба. Тот единственный человек, найти которого каждый из нас почитает за счастье.

— Но я думал…

Ник ошеломленно вскинул голову, однако сомнений не было — золотая нить вела не ко мне, а вниз. К людям. Выходит, вот она какая, нить сердца? Говорят, ее в нас вкладывают сами богини. Маленькая подсказка, путеводная ниточка, которая в конце концов должна привести нас к предназначенному судьбой избраннику.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Интересно, а у меня такая есть?

Я следом за Ником прикоснулась к груди и замерла, обнаружив, что воздух рядом с ладонью задрожал, и в нем, как в зеркале, проступила тонкая, убегающая куда-то вдаль золотая ниточка.