Приятно тебя общать - Ирина Евгеньевна Кикина

смог не сразу, а когда увидел наконец отца, немного разочарованно вздохнул и отдал трофей другому ценителю классики в картинках.

— Ну что, Карина Антоновна, как мой сорванец?

Воспитательница разгладила чуть смявшуюся юбку.

— Усваивает потихоньку, но немного невнимателен. Впрочем, это нестрашно. Министерство образования для того и ввело дошкольную подготовку, чтобы обеспечить детям успех на Экзамене.

— Да-да, очень правильно. Учиться никогда не рано. А раскраски по Достоевскому — вообще гениальная задумка.

Папаша присел на корточки, чтобы помочь Славке в неравной битве со шнурками. Карина Антоновна благосклонно кивала.

— Мы на следующей неделе будем проходить «Войну и мир», просим всех родителей принести по две упаковки бинта для пьесы.

— Конечно-конечно, я передам Лиле.

— Слава молодец, очень старается. «Отцы и дети» у него почему-то не пошли, а тут он прямо сияет весь.

Папа гордо посмотрел на своего маленького умника. Тот уже застегнул ветровку, а садовские вещи аккуратно повесил в шкафчик.

— Ну, мы пойдём, Карина Антоновна. Спасибо вам.

— Не за что, не за что. Я всегда говорю, что вкус и любовь к классике надо прививать с самого раннего детства.

Воспитательница попрощалась и с улыбкой на фигурных губах вернулась к группе. Столько ещё нужно пройти!

Люди слов и иллу картинок

Наташа спустилась с чердака пыльная, но такая довольная, что её улыбка, казалось, заполнила всю комнату.

— Вы и не представляете, что я нашла!

Отец оторвался от документального томища «Войны людей», мать подняла глаза от любимого Булгакова, Никита заломил уголок у «Страшных сказок про иллу», но тут же получил шлепок по затылку от близняшки Ларочки и расправил страницу. Только Мишаня никак не отреагировал на Наташин возглас: он смотрел одновременно мульт-канал, столетнее ток-шоу, запись «Жизели» и фильм о дикой природе, но никому не мешал, потому что смотрел без звука.

Убедившись, что все, кто может оценить её находку по достоинству, ждут и внемлют, Наташа вынула из-за спины толстую тетрадку и показала родным с таким видом, будто только что разгадала секрет иллуанского крылатика.

— Книга! — воскликнула маленькая Ларочка. Она тоже любила читать, хотя и не так сильно, как старшая сестра. Наташа уже перелопатила всю богатую и разнообразную домашнюю библиотеку и теперь отважно штурмовала Университетскую.

— Не просто книга, а записки нашего прапрадедушки Лёни. Он пишет про первые годы после Вторжения!

— Как интересно, милая! — улыбнулась Катерина Петровна и взяла спицы и клубки. — Давайте послушаем!

— Да, Наташа, почитай, почитай! — стал канючить Никита. Всё, связанное с иллу, приводило его в восторг.

Все отложили книги, даже Мишаня что-то буркнул, но от экрана так и не отклеился.

Наташа села в скрипучее кожаное кресло и обвела глазами любимые, горящие интересом лица. Это ли не счастье?

* * *

«Не знаю, зачем я взялся писать. Многие могут сделать это куда лучше меня и, возможно, уже сделали. Просто мне важно подвести итоги пятилетнему засилью иллу на Земле. Я много думал на эту тему, у меня информация, можно сказать, из первых рук, друзья подсказали мне много интересных мыслей. Отчасти, наверное, я пишу для потомков…»

* * *

— Для нас, для нас, — прошептала Ларочка, а когда брат зашипел на неё, только отмахнулась.

* * *

«… и поэтому расскажу, как всё начиналось. Мы жили беззаботно. Государства привычно собачились между собой, люди беспокоились только о деньгах и при первой же возможности захламляли свою жизнь лишними вещами, занятиями и временем, проведённым без малейшей мысли в голове. Но всё изменилось в одночасье, и после иллу Земля уже никогда не будет прежней.

Пять лет назад я стоял на остановке после работы, играл в телефон, ждал автобуса до дома и не думал ни о чём вечном или великом. Пришельцы явились почти беззвучно. Тогда мне показалось, что они сплющили весь город в двух шагах от моей остановки, хотя на деле они раскатали в блин только два квартала. Страшно подумать, сколько людей погибло на всей планете в этот миг.

Началась паника, но даже в безумном сумбуре машины останавливались и подбирали с обочины совершенных незнакомцев, увозили из опасной зоны. А на глянцевую площадку, на месте которой только что был кусок района с домами, дворами, деревьями и с таким множеством жильцов, величественно опускалась гладкая асимметричная конструкция, формой напоминавшая расплавленный пластиковый стаканчик. И запахом, кстати, тоже.

Трудно описать, что творилось со мной в тот момент. Я, как зачарованный, уронил телефон и пошёл к кораблю чужих. Они уже высаживались и быстро-быстро что-то возводили. Я осторожно приблизился на расстояние крика и, собственно, крикнул. Ноль реакции. Тогда я подошёл ближе. И ещё ближе…»

* * *

— Интересно, в этой тетрадке есть что-нибудь про сопротивление вторженцам? — задумчиво проговорил Александр Иванович. Его страстью были книги о шпионаже и интригах, предательстве и героизме, трусости и самопожертвовании. Иногда Наташа смотрела на отца и думала, что, если бы современному миру нужны были рыцари, папа с копьём и в доспехах выглядел бы куда естественнее, чем с книгой и в мягком свитере.

— Возможно, есть, но не личный опыт, это уж точно. Насколько я знаю, прадедушка Лёня не участвовал в этих конфликтах, — весомо заявила Катерина Петровна. Она была семейным историком, и в таких вопросах никто не стал бы с ней спорить. Впрочем, с мамой вообще редко кто спорил.

— Ну, а вдруг как двойной агент? — Александр Иванович зажмурился от удовольствия, представив себе такой расклад.

— Почитаем и узнаем, — предложила Наташа.

* * *

«Чужие были вдвое выше меня, похожи на застывшую морскую волну, готовую завернуть свой гребень и обрушиться на берег. Они странным образом одновременно и впитывали, и преломляли свет, отчего вокруг их тел образовывался индиговый ореол. Я закричал снова. Взмахнул руками. С текучей стремительностью один из пришельцев перекатился ко мне — точно как волна — и навис, перебирая гребнем, словно каракатица. В сполохах синего сияния, вроде бы, появлялись более светлые участки, мелькания и проплешины, но в остальном существо зловеще молчало.

Я вытянулся по стойке “смирно” и старался даже не моргать. Не помню, что говорил в тот момент. Помню, что очень хотелось жить. Существо нависало надо мной недолго (со стороны недолго, а так-то целую вечность), а потом потеряло интерес. Я подумал, что, наверное, не звук заставил его обратить на меня внимание, а движение. Может, эти твари вообще не видят неподвижные объекты?

Махнул рукой. Чужак вернулся. Я попытался жестами повторить изгибы сияния над его гребнем. Получилось не очень, но мои усилия оценили. Инопланетяне столпились вокруг и стали