Оловянная корона (СИ) - Дмитрий Билик

Резко хлопнувшая дверь и короткий вскрик ударили по нервам раскаленным железом. Несчастный телепат, увидевший знакомого неприятеля, влетел обратно в дом, ударился о стену и затих. Иван повернул голову — Ольга медленно опускала руку, а на ее виске извивающимся дождевым червем пульсировала вена.

И снова настала тишина. Только теперь Туров кожей чувствовал, как она обманчива. Короткий вопль разворошил спящий до того муравейник. И где-то там, в недрах плато, уже шевелились застигнутые врасплох жители, лишенные на время своего вожака.

Молот дернуло в сторону с невиданной силой, и Туров, от страха вцепившийся намертво в свое счастливое оружие, кубарем полетел следом. И он был не один такой. Руслана неведомое бестелесное существо тащило за ногу, а Ольга держалась за шею, точно кто-то ее душил. И у этого кого-то было вполне определенное и известное им имя — Костя. Ваня сразу понял по отсутствующему равнодушному взгляду, что им завладел телепат-десятка.

Но еще быстрее разобрался Марат. Он взмахнул рукой, подобно дирижеру, наводящему порядок в оркестре, и по деревьям ударило сильным порывом ветра, пригибающим листву почти к самой земле, и обнажило виновника неразберихи. Кинетик быстрым уверенным рывком вытащил десятку и тряхнул за шкирку, как маленького напрудившего на ковер котенка. Морок рассеялся, и Ваня взял в руки непослушный молот. Руслан тряс головой, а Ольга пыталась отдышаться. Костик с видом извиняющегося дебила, понимающего, что натворил нечто плохое, но так и не разобравшегося что именно, смотрел на приходящих в себя.

Марат поднял его над головой, сжав побелевший кулак, и магнетик покраснел, задергал ногами.

— Марат, хватит, он же под телепатом был.

— Марат, хорош.

Кинетики тревожно загудели. Но Иван уже все понял. Он пробежал скользящим взглядом по постройкам, деревьям, сваленным в кучу доскам, балкам и взгляд его остановился на шахте. Неподвижная тень замерла у подъемного механизма, оцепеневшая, застывшая, втянувшаяся в чужое сознание. Молот взмыл в воздух, набирая скорость, которой позавидовал бы любой спортивный автомобиль. Еще миг, и десятка шумно выдохнул и повалился на землю, держась за живот.

Вот теперь было все. Теперь точно все. Он еще видел, как сбегаются со всех сторон телепаты, вторгаются в мысли кинетиков и отступают, сдаются, не в силах что-то поменять. Костя растерянно хлопал глазами, Марат примирительно трепал его по волосам, Руслан лично занимался пленными десятками, а Ольга со злостью растаптывала сапогом сорванные с шеи железки-украшения. Все закончилось.

Он лишь краем глаза заметил, как Ил с обнаженным мечом подскочил к ближайшему телепату и после короткого, но убедительного разговора, мозголаз показал на шахту. Его светлость с ловкостью, которой бы позавидовали акробаты в цирке, нырнул внутрь, а Фергус занял место у подъемника. Несколько минут непродолжительного отсутствия, и лорд вернулся, держа на руках Лену. Квик и раньше не отличалась плотным телосложением, но сейчас и правда выглядела скверно. Кости выступали сквозь полупрозрачную кожу, волосы спутались и легли черными нитями на мокрый лоб, руки безвольно качались при каждом шаге.

Лена была в сознании, но взгляд ее стал тусклым, извиняющимся за свою внезапную немощность. Она с тревогой осмотрела кинетиков-исполинов, и только заметив Турова, слабо улыбнулась. Легонько, одними уголками губ.

— Что ты теперь скажешь? — подошел позади Руслан. — Теперь ты согласен, что этот корень надо вырвать?

Иван ничего не ответил. Не знал и не хотел отвечать. Да и не успел. За него сказал кто-то другой. Кто-то с могучим, уверенным голосом, в котором чувствовался колоссальный опыт, мудрость, сила. Он звал, спокойно, но твердо. И Туров повернулся.

— Ты никого не тронешь, Руслан! Не посмеешь.

Странная компания. Старик, подросток и самый обычный мужик со скособоченным носом. Отец, Сын и Святой Дух. Хотя на святого духа последний как раз меньше всего похож. Но Руслан кого-то из них узнал.

— Роман Валерьевич, — особым, никогда ранее не выражавшим благоговение тоном сказал он и отправился навстречу.

— Кто это? — спросил Иван у стоявшего рядом Марата.

— Ясновидец. Наш ясновидец.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Проклятый щенок

Правильно говорил пророк Амин: «Не случится с нами ничего и никогда помимо того, что приготовил нам Салла». Только старым к такой мысли Халиль пришел. Натерпелся бед, страданий, поскитался по всем землям с новым мурзой да и руки уже опустил. Раньше все бежать хотел, не в Хазар, конечно, да не в Плоскогорье, легче Иблису зевающему в пасть влезть, чем оттуда живым вернуться. Все чаще думал Ибн Шиин о землях восточных, неизведанных. Пусть живут варвары неверные, кровь пьют, деревянным богам поклоняются, но хоть жизнь сохранит Халиль. А наловчится, привыкнет, и хабар у него будет, и дом появится. Не впервой.

Да передумал. По-другому мудрость пророка Айвин-мухтарам сказал: «Чему быть, того не миновать». Конечно, будь Халиль помоложе, может бы, покивал, покивал, а ночью юрк в лесок или даже в степь, да только его халат и видели. Теперь что? Стар стал Ибн Шиин, то вместе с неверными с горы пешком шел, устал до смерти, а после на лошади ехал — думал отдохнет — да куда там, теперь спина болела. Ему бы во дворце у визиря какого-нибудь служить, советом подсказывать, дела обставлять, а не по дорогам взад-вперед пыль поднимать.

Если нет сил бежать, что делать? Только вековую мудрость принять, что правоверный Амин сказал. Смириться. Так Халиль и сделал. Конечно, про свой интерес он все равно не забывал, да только где тут нажиться? Как Хелен-Бике пропала, мурза совсем голову потерял. Пустился за ней вместе с тощими пройдохами. Вот те Ибн Шиину совсем не нравились, беспокойно рядом с ними было. Казалось, хозяину жить надо да радоваться — любую килан ему украсть можно было бы, даже из богатой семьи, ты только скажи. Нет вот, уперся как баран, прости Салла за такую дерзость.

Только недолго путешествовали. Напали на них бахатуры могучее, чем Айвин-мухтарам, долгих лет ему жизни. Ох, и натерпелся через них страху Халиль. Эти еще хуже тощих пройдох оказались. Говорили, что думали, не боялись ничего, держали себя спокойно, вольно. От таких людей никогда хорошего не жди. Либо сами на себя беду наведут, либо тебе потом знакомство такое боком выйдет.

Но опять же, пророк Амин говорил… Эх, коли не старость.

Халиль метнулся ястребом к Мурзе, даже щенка-Фергуса подвинул, помог Хелен-Бике уложить и заохал. Не любил он женщин, а за что их, спрашивается, любить? Радости от них никакой, одни горести. Но сердце у Халиля было не каменное, сколько людей обманывал, а зла никому не желал. А на Хелен-Бике сейчас даже самый жестокий человек посмотри — слез не пожалеет.