За дверью в лето - Николай Грязнов

Два зверя, пропустившие больше всего ударов, уже заметно прихрамывали. Тем не менее, четверка шоргов решилась, не дожидаясь подкрепления, провести еще один заход. Профессионализм нападающих проявился не только в высокой технике владения эмосом, но и умении на ходу варьировать тактику.

Цель их перестроения стала понятна обороняющимся лишь в самый последний момент, когда изменить что-либо было уже практически невозможно. Решив, что источником опасных молний является самая сильная из выдвинутых на передний план групп, свой удар они сконцентрировали на тройке Багира. Помимо бригадира и Рэма в нее входил еще и боец по имени Соломон, отличавшийся неторопливостью речи и ироничной взвешенностью суждений.

Первые два монстра домчались почти до самого переднего края обороны. В последний момент, когда плотность заградительного огня достигла апогея, они прыгнули в разные стороны. Естественно, что защищающиеся постарались отследить их маневр, чтобы не дать агрессорам проникнуть за огненный занавес в другом месте. В этот момент вторая пара, несмотря на свою хромоту, резко сменила направление движения и нырнула в образовавшийся просвет.

Справиться сразу с двумя чудищами группа Багира не успевала, а помочь со стороны было очень сложно из-за опасности попадания в своих же товарищей. И все-таки бригадир успел от всей души шарахнуть по мозгам одного из шоргов, добавив когтями по его глазам. К сожалению, второй зверь прорвался и сыграл роль шара из боулинга, легко разметавшего кегли.

Соломон отлетел к стене с такой силой, что его огонек, мигнув на прощанье, практически мгновенно угас. Рэм умудрился укрыть голову при столкновении с бетонной стеной, но ему достался такой жестокий удар когтями могучий лапы, что весь правый бок оказался распорот. Багир, почти увернувшийся от влетевшего в строй лохматого, зубатого и когтистого шара, хромая на задние лапы, отскочил к тяжело раненому товарищу. Прикрыв собою истекающего кровью бойца, бригадир ощерился навстречу врагу.

Возможно, такая слабая защита и не остановила бы разъяренного зверя, но в этот момент Алиса крикнула Роджеру "Пунш" и воин успел сообразить, кого из противников она имеет в виду. Первая пара шоргов, проводившая отвлекающий маневр и отскочившая назад, остановилась буквально на одно мгновение, переводя дух и любуясь результатом работы товарищей. Таира сделала два имитационных выстрела буквально одновременно, заставив напарников отклониться и максимально приблизиться к центральной точке между их ключевыми узлами.

Именно в эту зону и нанес удар молодой храмовник, вложив от злости в него столько силы, что не потрудившиеся уклониться твари были буквально контужены. Временная потеря управления обошлась любителям заслуженного отдыха очень дорого. Застывшие мишени были расстреляны в упор двумя оставшимися строями храмовников.

Шорг, приготовившийся добить леомуров у стены, мгновенно из охотника превратился в дичь. Его напарник, с трудом приходящий в себя после стычки с бригадиром, ничем не мог помочь последнему дееспособному агрессору. Он сам, беспрестанно маневрируя и уклоняясь от молний, хотя и не смертельных, но весьма болезненных, отступал вглубь коридора.

Не дожидаясь особого приглашения, самый удачливый из монстров ринулся вслед за своим пострадавшим товарищем, оставляя поле боя за лиатами. Впрочем, Рэму это не сильно помогло, его угасающий огонек стремительно таял. Последний вопрос, заданный им бригадиру, касался того, успела ли Матильда покинуть Храм. Получив утвердительный ответ, он закрыл глаза и с блаженной улыбкой отправился на встречу с предками.

В этот момент коридор пересек магистр, не особенно резво бегущий за собственной охраной. Этьен успел окинуть поле боя взором, удовлетворенно хмыкнуть, и скрыться за дверью, не сказав бойцам ни одного слова, которое бы выражало одобрение, поддержку или сочувствие. Эвакуацию штаба можно было считать относительно успешно завершенной. Алиса скрипнула зубами и громко крикнула храмовникам:

— Отходим!

Команда прозвучала как нельзя вовремя, потому что за поворотом послышался громкий топот лап, судя по всему, к противнику подходили свежие силы. Никого не пришлось уговаривать дважды, бойцы бегом устремились к двери, пытаясь придерживаться того же порядка следования, что и по пути к коридору. Исключение составляли Алиса с Роджером, которые на этот раз оказались в хвосте колонны и дождались сильно хромающего Багира:

— Ты как? Бежать сможешь?

— Увы, надолго меня не хватит.

— Спрячься где-нибудь, им сейчас не до тебя будет. Они попытаются сесть нам на хвост.

— Брось, я не настолько наивен и хорошо знаю, что меня ждет. Не забывай о нюхе шоргов, по запаху крови они меня везде отыщут. Нет уж, прятаться не собираюсь. Бегите, я их задержу.

— Как? В одиночку это все равно невозможно.

— В широком коридоре безнадежно, но вспомни про узкий лаз на входе в лабиринт. Там они смогут протиснуться лишь по одному, только вначале им придется справиться со мной. Без скорости это не так уж и просто. Бежим, а то не успею занять позицию.

Из-за поворота коридора вылетело еще три пары боевых шоргов, которые, увидев своих погибших и раненых собратьев, взревели от ярости. Восемь монстров устремились к тройке храмовников, которая не стала дожидаться их приближения, а юркнула внутрь помещения, в дальнем углу которого находился проход в западные катакомбы.

Попытка отговорить Багира от принятого им решения провалилась. Алиса особо и не настаивала, понимая, что без этой жертвы не многим удастся добраться до спасительного выхода. Шорги по выносливости существенно превосходили леомуров. Даже если Фантом хорошо запомнил план лабиринта, и спасающимся не придется долго плутать по пещерам, они вполне могли нагнать колонну.

Все время, что Роджер с Таирой неслись по подземельям, наставница молчала, напряженно вглядываясь в астральное пространство за спиной. Молодой храмовник не умел сканировать на таких высоких скоростях. Он ловил каждое едва заметное изменение выражения лица или настроения наставницы. Впереди уже появились отблески света от выхода на верхний уровень, слишком узкого, чтобы через него могли пробраться шорги. Как раз в этот момент девушка резко затормозила, склонила голову и едва слышно выдохнула:

— Светлая память герою!

Юный храмовник сглотнул слюну, ему было больно и стыдно, причем, не за то, что он оставил бригадира умирать в одиночку, а за то, что он заклеймил его трусом. Того, кто практически ценой собственной смерти спас его никчемную, никому не нужную жизнь, растрачиваемую на ругань и глупые заигрывания с какой-то рыжей девицей.