Закон Тьмы (СИ) - Игнатов Дмитрий

— Теперь треклятое выживание! — с бешено забившимся сердцем рыкнул я, ударив из положения лежа свободным кулаком в его скулу. Однако сколько бы я не бил по этой дурной голове, вбитые каким-то неведомым образом туда убеждения и намерения похоже никогда не выйдут наружу. Он не остановится ни перед чем, лишь бы победить своих преступников. И учитывая, что я был первым в этом списке, оставлять такого одержимого врага в живых было крайне опасно.

Но зато, не стыдно признать, весьма любопытно и захватывающе временами.

Нанеся еще один дезориентирующий удар костяшками, ведь первый он почти не ощутил, я оторвался от земли и навалился на детектива, подгоняемый наручником за опрокидывающимся телом. Когда нас связывало желание обыграть друг друга, было интересно. Но когда нас вновь связало что-то и в физическом смысле, совсем как на башнях, все перешло на какой-то новый уровень взаимоотношений. И если бы не очередная угроза моему благополучию, я бы может и всплакнул от счастья. Заклятых врагов всей жизни я искал очень давно. Что-то особенное было в этом всем: вечное противостояние, раздумывание друг о друге, стычки, перепалки, диалоги.

«Возможно командиры Тьмы впечатлят еще сильнее. Но пока я в полной мере сыт и этим неугомонным парнем».

Я обрушивал новую череду ударов правой рукой уже с более удобного положения, над Дайлером. И с каждым из них я выплескивал не только желание вырубить его и не только финальное доказательство своего превосходства и правоты. Но и ту страсть, с которой не сравнится ни одно убийство блудницы.

И за то время, пока я делал это, противник умудрился не глядя схватить незанятой левой рукой свое оружие неподалеку, оказавшийся то ли случайно, то ли по его плану рядом, и плеснуть меня им по шее. Кожа в секунду ошпарилась, заставив меня с диким вскриком остановить все действия, а шея каким-то образом обмоталась несколькими витками кнута. Дайлер, блеснув кровью и вздутиями избитого лица на солнце, повторил трюк змеиного оружия, извившись и вывернув из-под меня свою ногу. Затем надавил освободившимся коленом мне на грудь и прижал кожаную рукоятку проклятого кнута уже к своей, начав тянуть на себя изо всех сил.

Кровь моментально прилила к глазам, а вены на лбу вздулись до ощутимых размеров. Радостные впечатления от происходящего улетучились со скоростью исчезновения уверенности в победе. Момент отключения сознания из строя близился с каждым ударом сердца, отдающим непривычно громким и болезненным толчком крови в висках. Нужно было срочно что-то делать, иначе проснуться мне в желтом балахоне на дне этой подземной дыры и ожидать следующего вызволения Тьмой, к которому Дайлер уже будет готов. Когда я уже так близко. Когда я уже выполз из ямы, но настолько увлекся вскарабкиванием, что захотел повторить последние десять метров, да еще и утяжелив себя грузом этого безумца.

Одна мысль судорожно сменяла другую. То же и с неуспешными попытками. Я не мог ни приблизиться к месту удержания кнута, чтобы избавиться от губительного натяжения, ни дотянуться до его глаз, чтобы выдавить их, ни забраться в ядовитый мешок за спиной, ни вырвать кнут из его лап, хоть и тянул правой рукой под его коленом на себя изо всех сил. Левая же просто мечтала присоединиться, но из-за проклятых наручников сбоку происходила другая борьба — с его правой, оттягивающей ее в сторону. Ноги задействовать было невозможно — я находился в неудобном положении, и для их подключения к бою пришлось бы оттянуться обратно, что еще сильнее сдавило бы мою шею. Хоть какой-нибудь ущерб противнику я мог нанести только в области его защищенного пластинами бедра, что твердо разделяло наши тела как столб разделял пол и потолок. Отцепить или размотать этот чертов кнут также не вышло — он уже впился в шею достаточно глубоко.

Не осталось никаких шансов. Дайлер превзошел меня в итоге. Он победил…

— «Изувер».

Жуткий и протяжный, но в то же время совершенный, как внутренний голос любого человека, этот незнакомый зов донесся откуда изнутри меня. Или со стороны, но очень близко, будто говорящий держал свои рты прямо над моими ушами. Этого ощущения не описать.

Едва я свел явление на шалости разума от внепланового прилива крови и помутнения, как вдруг сквозь выступающую перед глазами черную пелену разглядел озадаченное лицо Дайлера. Либо мы с ним сошли с ума одновременно, либо кто-то и вправду обратился к нам обоим той самой телепатией из сказок. И если это был второй вариант, то даже с почти уже взорванной по ощущениям головой и засыпающим мозгом я догадывался, кто именно.

— «Довольно с вас жалких битв».

Едва голос произнес новые слова, как сдавливающий кнут на шее сам по себе ослабил хватку и размотался. Совершив самый громкий и бесподобный вдох в своей жизни, я откинулся вбок и грохнулся на траву, пусть со все еще сцепленной рукой, но уже наслаждаясь подаренной из ниоткуда свободой. Однако с увиденными через несколько мгновений приближающимися из-за края тюрьмы фигурами стало ясно, что радоваться пока было слишком уж рано.

— Какого… — только и вырвалось из уст недоуменно уставившегося на кнут Дайлера, поспешившего подняться с земли и потащив за собой мою обессиленную тушу.

Пять человек в черно-фиолетовых одеяниях с натянутыми на луках стрелами быстро достигли нашей позиции. Очевидно, к ним меня и должны были вытащить те смертники в латах. А еще, судя по всему, эти и организовали отсутствие часовых снаружи, ведь драться нам никто не мешал. Вряд ли на тот бунт сбежались абсолютно все стражники, оставив вход в здание незащищенным, а главного детектива с главным пленником на растерзание тому, кто из-за все еще нечеткого зрения стал заметен только сейчас. Шестой, одетый в ярко-красную, блестящую на солнце закрытую робу с капюшоном и таким же красноватым хитиновым покрытием во многих местах. Завершала образ повторяющая изгибы лица натянутая маска из какого-то твердого материала белого цвета. Иными словами, маскарад подтвердил мои первые мысли о пришедшем.

— «Не противься. Твой судный день неизбежен. Но не сегодня. Не от закона».

Похоже, физическая и научная силы были уже не в моде, а скоро и вообще станут ничтожными по сравнению с подобным. Даже мой похищенный детективом инженерный дракон по уровню развития на фоне этого казался теперь еще не вылупившимся птенцом.

— Если не хотите оказаться в одной решетке вместе с ним, разворачивайтесь и уходите. Он под заключением самого главного детектива этой страны. Моим заключением, — продолжил вечную песню Дайлер, неожиданно встав сзади, уведя мою прикованную руку за спину и свободным локтем захватив мою бедную шею.

Даже сквозь боль я удовлетворенно оскалился такой реакции детектива, но не вставил слово. Лишь осмотрел подошедшего генерала-телепата с буквально светящимися золотистым цветом сквозь прорези маски глазами повнимательнее. Если за мной был послан такой важный лакей Тьмы, то теперь уже без сомнений можно заявить, что лидер жаждет нашей встречи. И тот, кто способен на таком далеком расстоянии вторгнуться в голову и распутать кнут магией, уж точно не дал бы мне сбежать. Даже если бы я тогда и не решил позабавиться напоследок с Дайлером.

«По крайней мере, хотелось бы в это верить».

Тьма достанет меня из любой точки мира. Я недооценил ее и порядком разозлил. Кто знает, что она теперь со мной сделает…

— «Изувера ждет один исход, Дайлер, и приведем его к нему только мы. Ну а у тебя, в свою очередь, будет возможность лично пронаблюдать за этим».

Хроно плавно поднял руку и дернул ею в воздухе. Раздался странный магический звук, похожий на какую-то смесь жуткого рычания и завывания ветра, и что-то невидимое вдруг сместило Дайлера в сторону. Но упасть ему не дала железная связь с устоявшим на месте Флэйдом. Пока детектив хлопал глазами с приоткрытым ртом, уже не зная, что говорить или делать, телепат сделал несколько шагов вперед и положил ладонь в кожаной перчатке на цепь между двумя кольцами наручников. Из сжатого кулака что-то засветилось желтым цветом, наручники за секунду разложились на черное нечто, и два противника наконец-то отделились друг от друга. Не сговариваясь, они с двух сторон замахнулись кулаками на человека в маске, но тот, в сопровождении пугающего звука, остановил их тела в воздухе поднявшимися расправленными ладонями. Даже не прикасаясь ни к чему и ни к кому.