Единорог - Айрис Мердок

Поднялся теплый морской ветер и подул на них, принося пропитанный солью и листвой запах осени. Он дул над широкой зеленоватой поверхностью лососевой заводи, покрывая ее рябью, и уносился дальше, к уединенному болоту. Вечерний воздух сгустился над ними и начал светиться вереск.

-- Дэнис.

Он снова обратил к ней свое лицо, все еще печальное и отсутствующее. Мэриан пододвинулась вперед так, что ее колени коснулись его колен. Взяла за руку и, немного неловко нагнувшись вперед, поцеловала в губы. И тут же отодвинулась. Лицо Дэниса стало теперь спокойным, преисполненным величавой безмятежности, что сделало его таким реальным для нее. Затем, пододвинувшись совсем близко, она положила руку ему на плечо и поцеловала снова, удержав несколько дольше. Его сжатые губы не ответили на поцелуй, он по-прежнему смотрел на нее торжественно, отрешенно, без враждебности или удивления.

-- Извини, -- сказала Мэриан. -- Я не ожидала этого. Теперь я понимаю, что такие вещи могут происходить совершенно внезапно. Я не поверила, когда ты рассказал о Дже-ралде и Джеймси. -- Помедлив, она добавила: -- Думаю, я уже какое-то время хотела это сделать, только не могла увидеть тебя соответствующим образом.

Он все еще пристально смотрел на нее. Потом закрыл глаза и начал водить тыльной стороной ее руки по своему лбу, тихо постанывая.

Мэриан внезапно почувствовала, как ее пронзила нежность к нему. В ее первом движении была какая-то отвлеченная, трудная для понимания непорочность. Она прижала его, потому что должна была это сделать, -- ее чувство, очищенное до состояния крайней необходимости, было почти лишено ощущений. Теперь поток эмоций обрушился на нее. Она прижала его крепче и в это мгновение увидела, как из глубины начал подниматься лосось.

Дэнис был молчалив и беспомощен в ее руках. Она удобнее расположилась, ее колени прижались к его бедрам, затем она немного откинулась назад, чтобы легче было разговаривать. Bозникла свобода, свобода любить и действовать, чего ей так страшно не хватало. Мэриан была глубоко потрясена ее внезапностью и красотой. Наконец-то после времени, проведенного в удушливой атмосфере увешанной гобеленами комнаты, появилась иная, неизведанная реальность.

-- Дэнис, посмотри на меня. Сколько тебе лет? Я часто думала об этом.

-- Тридцать три.

-- А мне двадцать девять. Дэнис, ты не сердишься на меня?

-- Мэриан, Мэриан... -- Он смотрел на нее, и по лицу его бродили тени. Глаза сузились в темные щели, не оставив ни проблеска синевы. Он чуть откинулся назад, поглаживая ее руку, будто пытаясь сдержать и утешить. -- Я тоже не ожидал такого. Не знаю, что это. Но я рад, что ты здесь. И радовался с самого начала.

-- А теперь мы предоставлены друг другу. Он улыбнулся:

-- Это звучит как спаривание животных.

-- А мы и есть животные. -- Впервые в жизни она почув ствовала, что это правда. Она хотела Дэниса.

-- Мэриан, мы сегодня немного сошли с ума из-за того, что произошло. Давай вернемся.

-- Не сейчас. Ты же не хочешь, правда? -- Он опустил глаза, и она поняла, что он не хочет. -- Милый, милый Дэнис, может, мы и сошли немного с ума, но это безумное место и безумное время. И я чувствую себя намного более настоящей с тобой, чем с остальными.

И действительно, чем с кем-либо вообще, -- внезапно почувствовала она. Эта неожиданная встреча не поддавалась никакой классификации. Раньше всегда она была некой особой, встречающей другую особу. Но она ничего не знала о Дэнисе, и это неведение отбрасывало тень на нее саму, заставляя трепетать от естественности происходящего. Они -- двое единственных в своем роде созданий, встретивших друг друга.

Оранжевое зарево заката окрасило лососевую заводь в золотой цвет, всплывающая рыба рябила воду темными кругами. Мэриан продолжала смотреть на Дэниса и видела, как его глаза понемногу расширялись. На нем как всегда была надета выцветшая голубая рубашка с открытым воротом, он выглядел очень молодым и крепким, как подмастерье, следующий за тележкой лудильщика. Возникло уди вительное равенство в том, что она могла спокойно встретить его все еще довольно подозрительный взгляд. Не меняя позы, она prinialas" гладить его голову, проводя рукой по щеке и шее. Расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки и скользнула рукой внутрь. Он задрожал.

Взгляд его затуманился, затем неспешно он коснулся ее, заставляя лечь на вереск. Сам лег, вытянувшись во весь рост, рядом, приподнимаясь над нею плечом. Он не пытался поцеловать ее, но прижимал свои сжатые губы к ее щеке. Она ощущала некоторую тяжесть и непрерывную дрожь.

Мэриан подняла глаза на высокое оранжевое небо с редкими островками огненных облаков. Она испытывала огромную, неописуемую радость, к которой прибавилось чувство почти игривой, непринужденной веселости.

-- Дэнис, я так люблю тебя. Я никогда не испытывала ничего подобного. Не дрожи так. Ты же не боишься, правда? Дэнис, скажи мне, сколько у тебя было девушек?

Он убрал губы с ее щеки, но больше не двинулся.

-- Сколько... Что ты имеешь в виду?

-- Со сколькими девушками ты занимался любовью, был в постели?

-- Ни с кем.

Веселье оставило Мэриан, но радость ее стала еще насыщеннее и глубже. Она по-прежнему смотрела в небо. Желание стало глубоким, спокойным и торжественным, как будто что-то не враждебное, но очень древнее поднялось над ними из болота, руководя ритуалом.

Так как она молчала, Дэнис продолжил:

-- Здесь не принято заниматься такими вещами, если ты не женат.

Мэриан продолжала молчать, и не потому, что была не уверена в своих чувствах, наоборот -- слишком уверена. Она сумеет найти нужные слова. Наконец она произнесла:

-- Я сказала, что люблю тебя. Возможно, я сама не понимаю, что имею в виду. Но прекрасно знаю, что для меня это хорошо и необходимо. Я никогда не испытывала такого прежде. И чувствую себя совершенно невинной. Впервые. Но может, это и не будет таким уж хорошим и чистым для тебя...

Спустившееся на них молчание было безмятежным, почти сонным, как их тела.

-- Чего же ты хочешь?

-- Того же, что ты, -- чего-нибудь, этого. Я чувствую, что my, как дети, вместе.

Он немного приподнялся и посмотрел на нее, затем стал неумело расстегивать ворот ее платья. Она помогала ему.

Позже, много позже, когда его смуглое тело пришло в движение, она, увидев над головой звезды, услышала, как тихо, очень тихо, как будто про себя, он прошептал:

-- Но мы не верны, не верны.

ГЛАВА 26

-- Мэриан, я думаю, что должен быть честен с тобой. И пожалуйста, прости меня, если я причиню тебе боль.

Мэриан рассеянно слушала Эффингэма, стоя у окна гостиной. Ханна может покинуть дом в любой момент. На этот счет не было никаких сведений, но ощущение неизбежности предстоящей разлуки и это чувство горечи наполнило собой все комнаты, лестницу и витало сейчас над террасой в утреннем солнечном свете. Несколько раз казалось, что шумит мотор .