Смерть Британии! «Царь нам дал приказ» - Михаил Ланцов

На следующий день для консультаций к главам Германии, Италии и Испании присоединился уполномоченный представитель Российской империи, с заверенными полномочиями за личной подписью Александра. По итогам недельных переговоров был составлен секретный протокол, гарантирующий Москве возможность действовать против Лондона, не опасаясь удара в спину со стороны Берлина и Рима. Конечно, это был всего лишь документ – бумажка, но, учитывая успех Альфреда Ротшильда в развале NATO, ее ценность была очень высока и далека от формальности. А в течение квартала после описанных событий в Берлин и Рим прибыли постоянные полномочные представители Российской империи для решения всех оперативных задач, легализованные под весьма невинными предлогами. Само собой – все описанное происходило в полном секрете от Лондона, не давая ему даже тени возможности усомниться в верности своих союзников. Конечно, за каждой деталью не уследишь, но все участники этого сговора старались как могли.

Глава 8

Павел Ильич Плотников после занятия своего поста начальника Имперской разведки регулярно являлся на личный доклад к Императору, правда, на этот раз вызов пришел неожиданно.

– Здравствуйте, Ваше Величество.

– Добрый день, Павел Ильич. Гадаете, почему я вызвал вас во неурочное время?

– Признаться, да. Видимо, случилось что-то неординарное?

– Случилось. Но, во‑первых, еще раз хочу поблагодарить вас за четкое проведение операции «Феникс». И… Пришла пора ее завершать.

– Нужно подготовить м‑м‑м… почву для легализации?

– Напротив, Павел Ильич. Вот вам конверт, там инструкции. Вскроете лично в своем кабинете. Всему, что там изложено, следуйте буквально.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

– Теперь о текущих делах, – сразу подобрался Император. – Вы мне докладывали о том, что Морган погиб со всей своей семьей. Так вот. Это не так. Он мне отписал незадолго до покушения, что за ним плотно следят и он опасается трагичного исхода. А через месяц после, через нашего личного связного, пришла шифрограмма, данная его женой по старинному шифру, который мы использовали лишь во времена ее английской практики.

– Почему я не знаю этот шифр?

– Это шифр, выполненный в форме песни, которую, кроме меня и нее, никто не знает[77]. Так вот, она поведала о том, что они живы и здоровы, – Александр прошелся по кабинету, взглянул на терпеливо ждущего Плотникова и продолжил: – Павел Ильич, вам предстоит заново налаживать каналы связи с Морганом. Действовать предстоит крайне осторожно и аккуратно, чтобы не насторожить наших общих с ним врагов. И это не только англичане, но и «вольные каменщики», чьей агентурной сетью мы, увы, пока практически не занимались. Еще раз повторяю, будьте крайне осторожны. А теперь ступайте, предварительные соображения доложите по готовности.

Когда Плотников, вернувшись к себе, вскрыл конверт, там оказалось два листка бумаги. На первом – точнее неровно разорванной его половине, были часть императорского вензеля и рисунка какой-то диковинной птицы с длинным хвостом и мелкими зубами, растущими из клюва. Второй содержал краткую инструкцию: «В течение ближайшего месяца к вам обратится один ваш хороший знакомый. Если он отдаст вам ответную часть рисунка, передайте фигурантов ему с рук на руки. После этого вы и все остальные участники должны навсегда забыть об этом деле».

А в кабинете Императора в это время начинался другой разговор.

– Присаживайтесь, Михаил Прохорович. У меня к вам несколько необычное дело. Нужно помочь нескольким товарищам, вернувшимся… ну, скажем, из-за кордона.

– Слушаюсь, Ваше Величество. Позвольте вопрос: какова степень секретности?

– Высочайшая, Михаил Прохорович, самая высочайшая. Теперь подробности: во‑первых, эти люди вам хорошо известны, собственно – вот фотографии.

– Как! Это же…

– Не надо лишних слов, Михаил Прохорович, даже здесь. Эти люди не только живы, но и невредимы. Весь тот спектакль разыгран для Европы. Или вы думаете, Альфреду удалось бы уговорить Вильгельма и Алессандро без весомых аргументов? Им нужно было увидеть меня человеком, который начинает сходить с ума. И они увидели. – Александр посмотрел Михаилу Прохоровичу прямо в глаза. – Я никогда не разбрасываюсь людьми, преданными мне и Империи. Даже если они оказались недостойными занимаемого поста. Мои люди для меня значат очень много.

– Но как же ваш лозунг «Империя превыше всего»? – несколько опешил растерянный Михаил Прохорович Кривонос.

– Это не лозунг, это формула, по которой я живу. Сказанное мною ей не противоречит, ибо как вы будете относиться к делам Империи, если Империя будет плевать на вас? Интересы Империи, вне всяких сомнений, выше любых личных интересов. Но я вижу в ваших глазах вопрос, – усмехнулся Император. – Да, решись они пойти против интересов России, то вопрос стоял бы иначе… Итак, Михаил Прохорович, вот вам конверт, вскройте его в своем кабинете лично.

Вернувшись к себе, Кривонос размашисто перекрестился: «Спасибо, Господи, что не дал мне тогда усомниться. А ведь по самому краю прошел». После чего вскрыл пакет, содержавший половину уже знакомого читателю рисунка и весьма подробные пожелания Императора о дальнейшей судьбе интересующих его людей.

Прошло несколько месяцев, и в одном из уездных городов необъятной Империи поселился отставной капитан-кавалерист. Его сопровождали пожилой денщик гренадерских статей и две девицы: старшая дочь лет двадцати и внучка, оставшаяся от младшего сына, погибшего три года назад в Югославии. Осмотревшись на месте, капитан написал своим друзьям-сослуживцам, что городок действительно тихий, но незахолустный и жить в нем весьма приятно. Вскоре к нему присоединились несколько отставников, не наживших за годы службы ни семей, ни больших капиталов, а еще чуть позже приехал и двоюродный брат, после отставки пошедший по торговой линии. Как трепался в кабаке его пьяненький приказчик, хозяин попытался закрепиться со своей коммерцией «в столицах», но не преуспел и решил податься с семьей и остатками капиталов куда-нибудь в провинцию. Впрочем, тех остатков вполне хватало для безбедной жизни. Неудавшийся купец приобрел и отремонтировал двухэтажный дом с двором и небольшим садом, расположенный на тихой улице всего в нескольких кварталах от главной площади городка, и пригласил к себе жить всю компанию отставников во главе с братом. Обе его дочери так ладили с дочерью и внучкой капитана, что казалось, будто они росли вместе, что было решительно невозможно – ведь братья служили далеко друг от друга. А впрочем, чего не бывает на свете…

Глава 9

Александр прогуливался по набережной Золотого квартала и обдумывал предстоящие дела. Тут было тихо, красиво и невероятно спокойно. Особенно сейчас, во время штиля, когда большое водохранилище превращалось в гигантское зеркало, окаймленное с дальнего берега густым лесом.

Еще до восшествия на престол Его Императорское Величество задумывался над тем, как лучше обустроить Москву для размещения в ней всех необходимых правительственных учреждений. Первоначально планировалось поступить по советской схеме и полностью перестроить город, заполнив его эпическими сооружениями. Однако после нескольких проектов, доведенных до масштабного макета, Александр решил поступить иным способом, а именно: уже опробованным ранее многими великими правителями, то есть создать в качестве административного центра отдельный город или специальный район в рамках столичного мегаполиса. То есть соорудить что-то вроде Версаля, только без уклона в увеселения.

Начались поиски места и несколько параллельных разработок проектов. В конечном итоге 12 апреля 1874 года было решено строить Золотой квартал в Можайском уезде Московской губернии. Далековато от границ Москвы того времени, но выделять этот комплекс в отдельный город не стали, положив основу распределенной структуре столичного мегаполиса, который должен был со временем не уплотняться в рамках своих колец, а напротив – прирастать удаленными районами, такими как этот Золотой квартал. Причем не просто так, а с высоким вниманием к транспортным коммуникациям: шоссе, электрички, метро, речной транспорт. Так, например, по проекту развития города к 1910 году все магистральные железнодорожные вокзалы должно было вынести за пределы города и перестроить в соответствии с самыми современными технологиями.

Кроме того, важным моментом стало то, что в рамках Садового кольца Москвы было разрешено возводить здания не выше пяти этажей и только по особым разрешениям с целью превратить центр столицы в изящный исторический центр России. Особенно налегали на архитектуру петровского и екатерининского «веков», получая таким образом «изящную древность». Безусловно, были и другие допуски, например, стилизации под здания времен Ивана Грозного. Но основной вал построек носил характер петровского барокко и русского классицизма.