Луковое горе - Дмитрий Анатольевич Кадочников

и подует холодный воздух, то заводи движок сам, пока воздух не нагреется, и снова спи. Можешь нас будить, но думаю, тогда суеты больше будет, мы тебе доверяем не разморозить систему. Это мы не со зла, просто это ваша, господа коммерсанты, вина, что весовую не прошли, увы.

Ночью ветер усилился, двери кабины, несмотря на утепление кошмой, легко пропускали холод, только пригревшись и уснув, Егор тут же начинал замерзать. Ничего не помогало, он тянул время до рассвета, развлекая себя прогревом двигателя, водители спали как убитые. Наконец, ветер стих, забрезжил долгожданный рассвет, лениво потягиваясь, проснулись водители, довольные потрогали пластиковые бутылки с тёплой водой, начали готовиться к выходу на воздух, чтобы плотно позавтракать и совершить утренние омовения. По окончании утренних процедур Михаил завёл двигатель, дабы прогреть жилое пространство. Геннадий поставил кипятиться чайник на газовую горелку. Егор, нехотя, пошёл набирать воду в кафе, по дороге догнал Онура с Орловым, те спешно шли в том же направлении, время от времени вставали, начинали махать друг на друга руками, громко выясняли финансовые разногласия.

– Други, какой у вас план? – с трудом вытянув замёрзшие губы в улыбку, спросил Егор, вглядываясь в злые глаза Лёхи.

– Бабло давать нужно, только что ходил плакал, обещал. Нет, говорят, полтора куска зелени – и выпишут справку, что перегруз оплачен, везде проедем, – Онур прикурил от обжигающего бычка свежую сигарету, жадно закурил, скрыв свои эмоции за дымовой завесой.

– Но ведь одна машина, так сказать, Назима, нахрена я плачу за всё! – Орлов упёр руки в бока, начал раскачиваться с пятки на носок.

– Мой любимый, уважаемый друг! Свет моих очей! А как же шесть тонн солярки? Вот это Назима, считай, и мои бабки, так что будь любезен! – Онур с силой отбросил окурок. Окурок, как ракета, понёсся в сторону весовой, но не смог справиться с притяжением, упал в снег и зло зашипел.

– Лады, я пойду кафе-мафе, вода наберу, а вы тут грызитесь потихоньку, а лучше сходите в весовую, может сжалятся над нами служивые, – Егор зашёл в кафе, стал набирать воду на входе из старого латунного крана.

Всюду бродили, как призраки, водители, которых не пускали дальше, некоторые, достав водку, тихонько разливали её, жадно пили под нехитрую закуску из самсы и сигарет с крепким чаем.

На улице ярко светило солнце, день выдался безветренным, но морозным, после бессонной ночи глаза закрывались сами по себе, энергии не хватало ни на слова, ни на волнение. Ставшие уже своими водители молча стояли возле машин, мрачно пили пустой чай. Появился довольный собой хитрый турок, вместо полноценного завтрака он принёс из какой-то местной забегаловки мешок лепёшек и чебуреков, раздал их из расчета по паре штук на каждого и этим опять отмазался от содержания голодной оравы.

– Давай чай наливай, воду-то не держи в машину, бросай и к нам, – пригласил к трапезе Егора Генка-башкир.

Михаил молчал, мрачно пережёвывал жёсткое мясо из чебурека. После, невнятно пробурчав что-то самому себе, лениво побрёл осматривать повреждения трака, полученные при перегоне.

– Эй, Генка, видел, тягу погнуло и колесо спускает? Нужно менять! – послышался возмущённый голос откуда-то с хвоста полуприцепа.

Так вяло потянулось время: кто-то менял колесо, кто-то уже разобрал ступицу на КамАЗе, ругаясь, менял застывшими пальцами подшипник. Казахи вместе с Онуром тихо спали в тарахтящем грузовике. Орлов мрачный как туча бродил кругами. Назим и Джавдет ушли куда-то в сторону населённого пункта. Пришло время обеда, из кабины выполз измятый Онур и отёкшие казахи. Снова зашумели газовые горелки, началось чаепитие с лепёшками.

– Эу! Кого я вижу! – недалеко от весовой встал КамАЗ с болтающейся позади огромной самодельной шаландой, сбитой из досок высотой под пять метров полуприцеп, сверху затянутый брезентом. Из окна высунулся бородатый джигит, громко заорал в сторону обоза из Тараза.

– Ола! Вачек, ты? – Онур, выплеснув из чашки остатки чая, поставил её на снег, побежал к водителю чудовищных размеров фуры.

Вместе с турком к фуре подошли русские, послушать новости и может узнать, что нового, Онур увидел за собой хвост и продолжил:

– Вачек, ты что везёшь, у тебя сколько? – турок обнял вышедшего бородача, радостно сжал его руку, боясь отпустить её.

– Везу, конечно, лук! Поеду в Омск, там азербайджанцы обещали сразу за деньги забрать. У меня сорок тонн. Перегруз жесть, пока ехал с Киргизии, семь колес убил, – бородач, ловко выпрыгнув из кабины, подошёл к ведущей оси и с силой пнул по колесу, то отозвалось звонким барабанным звуком.

– А как этих засранцев проходить будешь? – Онур кивнул на шлагбаум.

– Если хочешь, едем со мной. Триста баксов и проезжаем. Вот прямо сейчас мой кореш сказал, мол, если в течение часа проскочишь в пересменку, то за триста с каждой машины баков уложимся, но без документа, что у тебя вес в норме!

– Лёха, давай девятьсот, не жопься, иначе водилы нас тут сожрут! – Онур затряс стоящего рядом Орлова за рукав.

Лёха отвернулся, зашелестели купюры, на свет появились зелёные бумажки, турок тут же коршуном набросился на них, выхватил их и громко закричал:

– Эй, водилы-чудилы, заводись! Быстро едем за этим КамАЗом, сборы – десять минут!

– Онурчик, конечно, давай за мной, но мне пятьдесят баксов за услугу, по-братски! – бородатый водитель упёрся взглядом в Лёху.

– Э, зачем обираешь слабых, давай тридцатка, а! Тебе тенге дам по курсу, всё как в аптеке! – вмешался Онур в разговор, протягивая пачку сигарет бородачу.

– Ладно! Садись со мной, там всё отдашь и мне, и погонам! Твои за мной, деньги тебе уже отдал четырёхглазый!

– Да всё у меня, и твои баксы! – турок тут же исчез. Хлопнула дверь и вот через секунду из окна водительского места показалась голова Онура.

– Давай едем скорее! Вачек, не стой, ехать надо!

– Ну двигайся, уселся на моё любимое кресло, я с вольвы не для тебя его ставил, для себя! Брысь! – хохоча, полез в кабину бородач.

Егор с Лёхой отошли в сторону, наблюдая, как одна за другой прошли все шаланды весы и встали в ожидании вердикта. Онур с бородачом ушли внутрь бендюги, в логово злых весовщиков. Прошло минут десять, и вот двое радостных решал направились каждый к своей машине.

– Едем, всё яхши, – приблизившись, скомандовал Онур-бей.

Егор залез в кабину к Михаилу, уселся на ненавистный край топчана и приготовился к тряске. Машина, зарычав, выползла на трассу, начала разгоняться.

Вечерело. Всюду, на сколько хватало взора, стояло белое безмолвие. Снег радостно переливался на свету, играла всеми цветами радуга. На душе стало спокойно, в мыслях Егор уже был дома с женой и дочкой. Монотонная дорога, свет фар усыпляли, наступила ночь. Но сон не шёл, стоило представить себе, что нужно залезть между сиденьем и рычагом, пытаться заснуть, не шевелясь, на одном