Луковое горе - Дмитрий Анатольевич Кадочников

– Что за цирк, сколько бабла уже взял, и что, ёк? Всё кончилось? Всё?! – от увиденного представления Лёха зашёлся в истерике.

– Да ладно-ладно, Лёшенька, всё хорошо, но нам, дорогой, не проехать весовую, забыл тебе сказать ранее, так как у нас мало фантиков, – турок показал, о чём идет речь, протерев большой и указательный пальцы друг о друга. – Не могли мы, горемычные, нанять ещё одну машину, у нас сейчас огромный перегруз.

– Авось проскочим? Ты же, уважаемый, говорил, если что, то выедем в степь! И напрямки всё чики-чики!

– Да, но не зимой! Сейчас там снег – метр! Мы же не на лыжах! – огрызнулся турок и, закурив, вышел из уютной юрты, показывая всем видом, что разговор окончен.

Выйдя на улицу, сытые путники лениво полезли в машины. Снова тряская дорога, серые с небольшими снежными полянами пейзажи. Постепенно природа начала меняться, за окном вид становился всё белее и белее, и, отъехав всего на пару сотен километров на север, путешественники попали в иную реальность. Тут всюду лежал снег и холодный ветер мигом выдувал тепло из кабин. Хотя солнце стояло высоко, температура днём не поднималась выше минус двух-трёх градусов.

Пришлось сделать короткий привал из-за небольшой поломки, измученные коммерсанты высыпали на обочину. Зябко поведя плечами и встав спиной к ветру, Егор произнёс вслух:

– А в Джамбуле сейчас плюс семь или десять как минимум, всё начинает цвести. А тут прямо зима, – мечтательно вздохнул Егор, поднимая повыше воротник полушубка.

– Э! А в Киргизии сейчас уже скоро картошка свежая пойдёт! Ещё месяц подождать,и повезём! – поддержал беседу Назим, племянник Онура, закинувшись насваем.

За руль МАЗа сел сменщик Михаила, а сам он лёг спать за сиденье водителя на топчан. Егор устал сидеть, как курица на жёрдочке, вцепившись в ручку, на торпедо и жалобно спросил:

– Я что-то устал, куда лечь? Или сидя спать?..

– На, смотри, я лягу башкой так, чтобы видеть дорогу, ты, значит, башку засунь за кресло водилы, а ноги, чтобы не мешались, просунь сразу за рычагом коробки, и сумку свою брось для фиксации, чтоб быть подальше от меня.

– Да, ногу перевяжу и лягу, – Егор расстегнул сумку и начал отрывать от коросты присохший бинт, затем принял таблетку антибиотика, запив её водой из бутылки, брошенной на торпедо. Вода была тёплая и невкусная.

– Мы сюда бутылки кидаем, чтобы мыться тёплой водой, пить, в принципе, тоже можно, – пояснил башкир-Гена.

Машины тронулись в путь, уставший Михаил грозно храпел, перекрывая шум двигателя. Егор втискивался за кресло водителя, стараясь не нарушить его сладкий сон. Рывки, кочки и толчки долго не давали заснуть, будили. Рычаг коробки передач при переключении больно ударял в спину. Но страшная усталость и боль в спине от долгого сидения на неустойчивой поверхности опрокинули бедолагу в глубокий, тревожный сон.

Сон был поверхностным, его всё время прерывали громкие матюки водителя и пинки дорожного покрытия, и-за которых все внутренности разом переворачивались. Внезапно дорога улучшилась, Егор выполз из своей щели, сел на край топчана.

– Это мы где? Уже Балхаш проехали?

Солнце село за горизонт, и лишь редкие встречные машины освещали каменистые просторы безлюдного пространства.

– Это Балхаш-озеро вон там начинается, – кивнул головой в темноту водитель Михаил.

– Да, тут скоро весовая, где-то тут, вроде как, начало глинистой пустыни Белтак-Далы. Летом, когда работаем в арбуз-трансе, всегда после весовой встанем, отдохнём, арбуз сахарный кушаем, счастье! Да, кстати, озеро тут пресное, – из темноты отозвался Геннадий.

– Здорово, а когда жрать по плану? Надо бы сбегать до ветру и чай попить, – размотав ногу, сказал негромко Егор, поливая рану перекисью.

– Твой друг Онур сказал по рации, терпите, мол, други, полчаса, и будем на месте, в Шыганаке, на весовой. Вот там всё вам будет, – водитель после этих слов показал пальцем куда-то далеко в темноту, где маленькими светлячками подмигивали жёлтые огоньки населённого пункта.

– Эти огни и есть то самое место, чувствуете, как мы разогнались? Трасса, мать её! – Михаил ловко крутанул рулём, объехав выбоину и засмеялся.

– Да, это федералка «Алматы-Екатеринбург», – добавил из темноты башкир, булькая пластиковой бутылкой с молоком, и продолжил. – Не могу без молока – гастрит достаёт, уж если рыгаю во сне, то извиняйте.

Обоз из трёх машин приблизился к весовой. Она представляла собой ответвление от основной трассы, перегороженное шлагбаумом. Возле неё стоит одноэтажный неказистый домишка, рядом несколько гаишных машин. Перед этим ответвлением, метрах в двухстах, стоянка грузовиков, вся занесённая неглубоким жёстким снегом. Нескончаемо дул пронзительный ветер, нагребая сугробы у любого препятствия. На стоянке и перед ней на обочине – всюду разбросаны полуприцепы и прицепы как в сцепке с тягачами, так и отдельно. Возле них кипела работа: люди что-то грузили в подъезжающие грузовики-одиночки, переставляли машины, кричали. Недалеко призывно горели огни нескольких кафе и гостиниц. Всё это странное действо происходило в тускло-жёлтом свете фар и нескольких фонарей.

Русско-турецкий обоз, заехав на стоянку, расположился поближе к выезду. Из всех машин разом вывалились уставшие от длительного перегона путешественники.

–Эй, кафе не идём, кушать сами делай, идём только завтра. Моя не говорил, что кормить будет десять раз в день, поэтому кормлю, как положено, один раз! – прервал любые недовольства и дискуссии Онур.

– Я сейчас схожу и узнаю, как тут с весами. Повезёт, если они как летом не работают. А вы давай кашеварь. Ах да, вода… Ну вы, водилы, знаете, где тут брать воду! Не впервой!

– Всё ясно, опять всех обманул, хитрый турка. Вода где, конечно, знаем. Мы даже знаем, где тут можно сходить турку долг отдать, – весело толкнул Михаил своего напарника-башкира и подмигнул типа: «Как я ловко поддел турка, хитро зашифровав место оправления естественной нужды».

Егор помыкался, сходил в ближайшее кафе. Там, в дыме прогорклого масла, сидела разношёрстная публика: кто курил, кто пил чай, некоторые отчаянные жевали огромные чебуреки, из которых вытекали жир и бульон и капали на грязные столики.

– Эй, пойдём, тут нечего стоять, это те несчастные, кого весовая не пустила. Вот сидят уже по десять дней, товар портят, ждут или денег, или технику, чтобы перегрузить часть товара и снова попытать своё весовое счастье, – появившийся из ниоткуда Онур, подхватив Егора за локоть, ласково вывел из кафе взгрустнувшего русского.

Возле машин кипела жизнь: водители открыли огромные рундуки, находившиеся под полуприцепами, достали газовые плиты, чайники и кастрюли. Экипаж деловито варил суп с тушёнкой, ломал лепёшки, готовясь к плотному ужину в холодной белой пустыне.

Ветер зло бросал в лицо мелкую и жёсткую, похожую на битое стекло позёмку, заставляя путников отворачиваться, быстро впихивать в себя горячий суп, который мгновенно остывал в чашке, оставляя на её бортах самое калорийное – жир. После трапезы, сполоснув кипятком тарелки и кружки, все снова убрали