В Ночь Седьмой Луны - Виктория Холт

Я внутренне содрогнулась, воспоминания были для меня невыносимы.

Она наклонилась ко мне и взяла мою руку своими влажными и горячими пальцами.

– Нет, никуда я вас не выпущу. Это небезопасно. В эту ночь что-то вселяется в людей. Седьмое полнолуние, полнолуние Лока, и в эту ночь люди перестают быть добрыми христианами. Они снова язычники, какими были столетия назад, до того, как христианство обуздало их. Ба, мисс, мне кажется, я напугала вас.

Я попыталась улыбнуться. – Я уже слышала об этом. Я читала о богах и героях.

– А, стало быть, вы знаете кое-что о нашей Ночи Седьмой луны?

– Да, – сказала я. – Я знаю кое-что.

День был жарким и солнечным.

– Мы все спустимся вниз вместе, – предупредила фрау Грабен, – там будет столько народу, что могут затоптать до смерти.

– Ну уж, так и затоптать.

– Народ так взбудоражен его возвращением.

Мы спустились в город по горной дороге, не перестававшей восхищать меня. Склоны гор были усеяны орхидеями и горечавками, то там, то здесь встречались крестьянские домики, и слышалось знакомое звяканье колокольчиков на шеях коров. Внизу в городе на солнце сверкали крыши домов, звенели колокола, и на въезде в верхний город нас встретило веселое разноцветье флагов, развевавшихся повсюду. Сотни мужчин и женщин в национальных костюмах собрались, наверное, со всех окрестностей.

Я была рада, что с нами фрау Грабен, без нее мне было бы трудно управиться с возбужденными детьми, а в толпе их легко могли травмировать.

Мы подъехали к постоялому двору, где когда-то оставляли лошадей, в гостинице нам отвели комнату с окном на площадь, оттуда была хорошо видна церковь. Отсюда мы могли наблюдать процессию без всяких осложнений.

Хозяин гостиницы отнесся к фрау Грабен с большим почтением. Видимо, она хорошо знала его и осведомилась о его дочери. Глаза старика засветились при ее упоминании, Несомненно, он души не чаял в своей дочке. «Самая Хорошенькая девушка в Рохенберге», – прокомментировала Фрау Грабен, и я снова уловила лукавый созерцательный огонек в ее глазах и подумала, что бы он мог означать.

Принесли вино и куски фруктового торта, при виде которого глаза фрау Грабен оживились, и сладкую воду для детей.

Фрау Грабен волновалась не меньше мальчиков и Лизель. Дагоберт без устали объяснял мне все происходящее; Фриц, полностью мне доверившийся, не отходил от меня, а я была довольна его радостным предвкушением предстоящего зрелища. Лизель не сидела на месте ни минуты, а фрау Грабен, казалось, была охвачена какой-то тайной радостью, которая так переполняла ее, что ей с трудом удавалось сдерживать себя.

Все было полно ожиданием, люди оживленно приветствовали друг друга. Флаги весело трепетали на ветру. Я узнала, конечно, флаги Рохенштейна и Пруссии, здесь были представлены также флаги большинства германских государств и Австро-Венгрии. Заиграл оркестр, на верхней городской площади пел хор: «Бог благословляет наш приход и наш уход...» Мама научила меня этому гимну. Его пели, говорила она, когда люди переезжали в новое жилище. Я предположила, что сегодня его пели в честь визита принца в Пруссию и возвращения его на родину. Где-то в отдалении слышались звуки военного оркестра.

– Они выходят сейчас из дворца. Вы увидите прецессионный крест, мисс Трант, – захлебываясь смехом, объясняла фрау Грабен.

– Я думаю, им предстоит сложная церемония его изъятия из подземной часовни.

– Да, и доставка во дворец. Сержант Франк рассказывал мне об этом.

– Я жду с нетерпением его выноса. Надеюсь, никто не попытается украсть его. Дагоберт раскипятился.

– Если они украдут, я помчусь за ними, убью их и верну крест.

– В одиночку? – поинтересовалась я.

– Да, я один, – продолжал Дагоберт. – А потом герцог пошлет за мной и скажет: «Ты мой настоящий сын, и ты будешь первым перед Карлом».

– Бедный Карл, – сказала я беспечно. – Не слишком ли жестокое наказание? Просто за то, что не отнял крест, лишить права наследования. Разве это справедливо?

– Все несправедливо, – закричал Дагоберт. – Мой отец мог бы быть принцем...

– Ну, – сказала фрау Грабен примирительно, – хватит болтать, Дагоберт. Принц – сын герцога и его подлинный наследник, а маленький Карл – наследник принца. Все обстоит только так. Ты с каждым днем все больше и больше напоминаешь мне своего отца. Ах, посмотрите, кажется, начинается. Честное слово, как хорошо смотрятся солдаты в своей одежде.

Они действительно были хороши: на лошадях с яркими чепраками, с развевающимися плюмажами, в синих с золотом мундирах, в сверкающих шлемах – под звуки марша, под хлопанье флагов. Толпа моментально затихла. Затем раздались приветственные крики и аплодисменты.

На площади появилась блестящая кавалькада, за которой следовали служители церкви в длинных черно-белых одеяниях. Солдат верхом на лошади держал прецессионный крест. Он искрился в лучах яркого солнца: сверкали изумруды, рубины и сапфиры, переливался красно-голубым цветом бриллиант. Я узнала сержанта Франка, гарцевавшего с одной стороны от солдата с крестом, с другой стороны ехал крепкого телосложения второй гвардеец. Благоговейная тишина сопровождала прохождение креста.

Вслед за крестом двигалась карета герцога, богато изукрашенная золотом, ее везли восемь белых лошадей. В карете находился герцог, с одной стороны – его принц, с другой – женщина, которую я видела в павильоне, напомнившая мне Ильзу.

Я едва видела герцога и принцессу. Мне казалось, я снова вижу сумасшедший фантастический сон. Я смотрела в изумлении на карету: в ней рядом с герцогом и принцессой сидел Максимилиан.

ГЛАВА 12

Фрау Грабен спрашивала; «С вами все в порядке, мисс Трант? Боже мой, вы так странно выглядите! Может быть, от жары?»

– Я... я чувствую себя хорошо.

Звуки духового оркестра; казалось, доносились издалека, толпы на площади под нами; казалось, рассосались, я смотрела на марширующих солдат невидящим взглядом. Я не могла ошибиться. Я знала его так хорошо. В гвардейской форме он выглядел еще прекраснее, чем в лесу. Но я бы узнала его в любой одежде.

Я сидела, ощущая на себе любопытный взгляд фрау Грабен, полный возбуждения и ожидания. Я была уверена, она почувствовала, что не только жара была причиной моего состояния.

Толпы народа устремились за процессией, герцог со свитой вошли в церковь, благодарственный молебен был в разгаре.

Фрау Грабен протянула мне нюхательную соль.

– Понюхайте это, дорогая, – сказала она. – А ты, Фриц, беги к хозяину и попроси его прийти сюда.

– Со мной все в порядке, – повторила я, но мой голос дрожал.

– Мне думается, у вас легкий обморок, милая. Может быть, нам вернуться или немного подождать?