«…Сохрани мою печальную историю…» Блокадный дневник Лены Мухиной - Елена Владимировна Мухина

9-ти часов дважды была объявлена В. Т. Но они обе были непродолжительны и не страшны. Сразу же после сирены начали отчаянно бить зенитки, постепенно они утихли, и в небе послышался мощный гул наших соколов. Не было ни одного сотрясения, значит, не было вообще сброшено бомб. Может быть, вообще врага не допустили до города.

Лена встала после 2-ого отбоя. Сегодняшнюю ночь она спала прекрасно, и сны ей снились все какие-то хорошие. Она сбегала за хлебом и выпила чашку холодного чаю, и стала ждать тетю Сашу, чтобы попросить у ней таз и ведро. Уже было полдвенадцатого, а тетя Саша все не приходила, и Лена пошла в столовую. В столовой было много народу, а главное, обеды отпускали только по новым пропускам. Но Лена увидела в очереди свою подругу, с которой училась последнее время. Она взяла ей на свой пропуск одну соевую кашу и 2 мясных биточка. В столовой отпускали хлеб на 5-ое мая, и Лена взяла, не удержавшись, еще 300 гр. хлеба. Придя домой, Лена поела, нагрела воду, вымылась, оделась в чистое и пошла в школу на медосмотр. На улице было прохладно, шел мелкий дождик, небо сплошь затянулось облаками. В ожидании медосмотра пришлось простоять в очереди с час. Наконец с талончиком в руках с надписью «здорова» Лена вернулась домой, [в]скипятила 2 чашки чаю, оставшийся хлеб нарезала ломтиками и намазала оставшимся кусочком биточка. Получилось очень вкусно. Завтра начинают работать школы. Но Ленина школа начнет работать с 5-ого. А завтра в 4 часа состоится собрание всех учащихся. По радио Лена прослушала передачу для школьников, из которой многое узнала. Она узнала, что теперь работа школ целиком перестроена. Школьники будут проводить в школе большую часть дня, но учиться будут меньше, чем раньше. В старших классах школьный день будет кончаться в 5 ч. 30 м., а уроков будет не больше 5-ти. Полдевятого начнутся уроки, в 12 часов будет завтрак. Школьники получат горячий сладкий чай и кашу, потом опять уроки, потом перерыв на час. Обедать старшие школьники будут в 4 часа. После обеда занятия в различных кружках. Полшестого домой, причем на дом дадут 100 гр. хлеба, немного масла и сахара. Программа рассчитана целиком на повторение пройденного курса. Занятия продолжатся до 1-ого июля. На лето все школьники поедут в специально устроенные пионерлагеря, где они будут отдыхать, развлекаться и работать в различных совхозах по выращиванию овощей.

Лене все это очень понравилось, и она бы с удовольствием осталась бы в своей родной школе, если бы у ней были родные. Но тут же она с болью в сердце вспоминала, что у ней нет здесь никого. Нет, ей придется уехать. Быть может, в Горьком ей будет хуже жить в смысле питания, чем если бы она осталась в Ленинграде, и все же ей надо ехать. Даже если ее освободят от платы за обучение и питание[148], Розалия Павловна обещала ей сделать все, что только будет можно, и даже тогда она откажется от всего этого и уедет к Жене.

Женя, наверно, и сейчас беспокоится за нее и ждет, когда же приедет Ленка. А Ленка все торчит в Ленинграде. Но сегодня уже 3-е число. Со дня на день нужно ожидать начало эвакуации, и вот теперь только перед Леной встал мучительный вопрос. Уехать ли сразу, как начнется эвакуация, или с недельку поучиться в школе, подкрепиться немного. Лена решила, что поедет вместе с Тоней, той самой, что взяла ей сегодня в столовой обед. Тоня с мамой как раз собираются тоже уезжать, папа прислал им письмо, он на фронте, он советует им поскорей уезжать, ибо, говорит он, в Ленинграде придется еще много пережить, лучше поскорей уезжайте. Так вот Лене лучше всего ехать вместе с Тоней и ее мамой, все-таки знакомые, и потом втроем ехать лучше. Вот что только смущало Лену, предположим, она 5-ого сдает в школу карточки, а с 5-ого же будет объявлена выдача крупы, сахара и масла. А вдруг числа 8-ого, 9-ого начнется эвакуация. Что же получается: за эти несколько дней Лена в школе ведь не получит столько сахара и масла, сколько она смогла бы получить в магазине, не сдавая в школу карточки. Но здесь опять неизвестно, ведь на руках у ней должно остаться 200 гр. масла и 300 гр. сахара. Быть может, оставят как раз талончики за 1-ую выдачу, тогда, значит, Лена сможет и получить в магазине перед самым отъездом сахар и масло и до дня отъезда сможет питаться в столовой школы. А может быть, школа сможет дать такую справку, чтобы в магазине Лене выдали в одну выдачу все 200 гр. масла и 300 гр. сахара сразу. Вот это было бы замечательно, думала Лена про себя. Действительно, до отъезда питаться в школе, а перед самым отъездом, так сказать на дорогу, получить масла 200 гр. и сахару 300 гр., о чем еще можно мечтать.

Но одно – мечта, а другое – действительность. И Лена решила, там видно будет, не стоит ломать голову над неизвестным.

Сегодня какой-то тоскливый мокрый день, но у Лены на душе как-то радостно, а 1-ого мая был такой замечательный день, а у Лены, наоборот, на душе кошки скребли.

4 мая

Сегодня необыкновенно холодный, пасмурный день. Дует леденящий, сильный, порывистый ветер. Он пронизывает насквозь, и его порывы настолько сильны, что трудно двигаться против ветра. В такую погоду стараешься сидеть дома и лишний раз не ходить на улицу. Также и Лена пробежала только в столовую. Поела щи и пшенную кашу, хлеба купить не удалось, так как на 6-ое не отпускали, и из столовой пробежала в школу. Там уже началось собрание. Лена узнала печальные вещи: во-первых, учиться они начнут только с 15-ого мая, а питаться – с 8-ого. Во-вторых, хлеба старшие школьники получат только 400 гр., а масла только 30 гр. в день. Лена встретила Мишу Ильяшева. Он стал совершенно неузнаваем, прямо страшно на него смотреть. Больше из 9-ого класса никого, кроме Тони, не было. Они с Тоней сговорились, что, если до 15-ого мая начнется эвакуация, они уедут в первые же дни.

Лена пришла домой, сварила немного супа из оставшейся каши и уселась чинить черные шелковые чулки. Ей надо торопиться. Ведь каждый день можно ожидать открытия эвакуации, а у ней еще много всяких дел. Надо зашить, заштопать, выстирать все то, что она возьмет с собой. За эту зиму они