Бумажная девушка - Гийом Мюссо

– Здравствуйте, миссис Кауфман! – весело поздоровалась Бонни, входя в одну из палат на третьем этаже.

При одном только появлении девушки лицо Этель Кауфман просветлело. Пожилая женщина постоянно отказывалась от участия в сеансах рисования, живописи или салонных игр, которые устраивала ассоциация. Не приходила она и на выступления клоунов или кукольников, которые она считала глупыми и отупляющими. Этель Кауфман хотела, чтобы ей дали спокойно умереть, и больше ничего. Но Бонни была другой. У этой юной девушки был характер, в ней сочетались искренность и ум, и это не оставило Этель равнодушной. Женщины несколько недель приручали друг друга, но теперь их встречи два раза в неделю стали необходимыми для них обеих. Как это уже вошло у них в привычку, они сначала поболтали несколько минут. Этель спросила Бонни об учебе в университете и предстоящем шахматном турнире, потом девушка вынула из рюкзака книгу.

– Сюрприз! – пропела она, показывая красивый том. У Этель было неважное зрение, и Бонни с удовольствием ей читала. За прошедшие несколько недель они обе увлеклись интригой «Трилогии ангелов».

– Я не смогла устоять и прочла первые главы, – призналась Бонни. – Сейчас я вам кратко перескажу их содержание и начну читать дальше, согласны?

«The Coffee Bean & Tea Leaf»[71]. Маленькое кафе в Санта-Монике. 10 часов утра

– По-моему, я что-то нашла! – воскликнула Кароль.

Склонившись над своим ноутбуком, молодая женщина-полицейский подключилась к интернету через вай-фай в кафе.

С кружкой карамельного латте в руке, Мило придвинулся к экрану.

Имея коды доступа к различным поисковым ресурсам, Кароль в конце концов нашла страницу на eBay, где был выставлен на продажу тот единственный экземпляр, который они искали.

– Невероятно! – воскликнул Мило, выливая половину кофе себе на рубашку.

– Ты в самом деле думаешь, что этот тот самый?

– Никаких сомнений, – отрезал он, разглядывая фото. – После уничтожения тиража такая обложка из кожи существует в единственном экземпляре.

– К сожалению, книга уже продана, – расстроилась Кароль.

Роман выставили на продажу на eBay.com несколькими днями раньше, и за смехотворную сумму в 14 долларов на него мгновенно нашелся покупатель.

– Но мы можем все же попытаться связаться с продавцом, чтобы узнать имя покупателя, – продолжила она.

Сопровождая слова действием, Кароль кликнула «мышкой», чтобы увидеть профиль продавца: annaboro73 зарегистрировалась полгода назад и имела положительную оценку.

Кароль отправила электронное письмо, в котором объяснила, что ей необходимо установить контакт с человеком, купившим эту книгу. Они прождали добрых пять минут, надеясь на мгновенный ответ и не веря в такое везение, пока Мило не потерял терпение и не отправил еще одно письмо, более подробное и включавшее в себя обещание вознаграждения в тысячу долларов.

– Я должна вернуться на службу, – сказала Кароль, посмотрев на часы.

– А где твой напарник?

– Он болен, – ответила она, выходя из кафе.

Мило последовал за ней и уселся рядом в полицейской машине.

– Ты не имеешь права находиться здесь! Я на службе, и это патрульная машина.

Мило сделал вид, что не слышит, и продолжил разговор:

– Какой псевдоним у продавца?

– annaboro73, – ответила Кароль, заводя мотор.

– Так, Анна – это ее имя, согласна?

– Это кажется логичным.

– Боро – это фамилия. Она написала просто Боро, не Бор, что довольно обычно. И это наводит на мысль о сокращенной немецкой фамилии.

– Скорее польской… Что-то вроде Боровски, нет?

– Да, точно.

– А цифра? Думаешь, она соответствует году рождения?

– Вполне вероятно, – сказал Мило.

На своем телефоне он уже открыл сайт справочника, но только в районе Лос-Анджелеса нашлось больше десятка Анн Боровски.

– Передай мне рацию, – потребовала Кароль, выполняя вираж.

Мило снял микрофон и не смог удержаться от небольшой импровизации:

– Алло, Земля, говорит капитан Кирк с борта корабля «Энтерпрайз»[72], прошу разрешения сесть на базе.

Кароль потрясенно посмотрела на него:

– Ты что? Это же смешно!

– Да, Мило, когда тебе восемь лет – это смешно…

Она отобрала у него микрофон и заговорила спокойно и уверенно:

– Алло, центральная, говорит сержант Альварес, личный номер 364В1231. Необходим адрес некой Анны Боровски семьдесят третьего года рождения.

– ОК, сержант, считайте, что он уже у вас в кармане.

Париж. Сен-Жермен-де-Пре

Наша двухкомнатная меблированная квартира располагалась на последнем этаже небольшого белого здания, выходившего на тенистую маленькую площадь. Мы сразу почувствовали себя «дома».

– Прогуляемся? – предложила Билли.

Воздух Парижа явно пошел ей на пользу. Конечно, ее волосы оставались седыми, а лицо было бледным, но она как будто чувствовала себя крепче.

– Позволь тебе напомнить, что мне нужно написать пятьсот страниц…

– Какой пустяк! – пошутила она, подходя к окну и подставляя лицо солнечным лучам.

– Что ж, тогда прогуляемся, но быстро. Только чтобы показать тебе квартал.

Пока я надевал пиджак, Билли немного припудрилась.

И мы отправились.

Как туристы, какими мы, собственно, и были, мы сначала прошлись по узким улицам Сен-Жермена, останавливаясь перед каждой витриной книжного или антикварного магазина, читали меню возле каждого кафе, рылись в металлических ящиках букинистов на берегу Сены.

Роскошные бутики мало-помалу вытесняли из квартала культуру, но его дух сохранял нечто магическое. В этом лабиринте улочек воздух был особым, все дышало любовью к книгам, поэзии и живописи. Каждая улица, каждый дом на нашем пути свидетельствовали о богатом культурном прошлом. В «Прокопе»[73] работал Вольтер, Верлен приходил туда выпить абсента. Мастерская Делакруа находилась на площади Фюрстемберг. Расин жил на улице Висконти. Бальзак разорился, открыв здесь типографию. Оскар Уайльд умер в одиночестве и нищете в жалкой гостинице на улице Бозар. Пикассо написал «Гернику» на улице Гранз-Огюстен. Майлз Дэвис играл на улице Сен-Бенуа, а Джим Моррисон жил на улице Сены…

Пьянящий перечень…

Билли сияла, кружилась на солнце, держа в руке путеводитель, стараясь ничего не пропустить.

В полдень мы сели отдохнуть на террасе кафе. Я пил один за другим эспрессо по-итальянски и наблюдал, как улыбающаяся Билли наслаждается творогом с медом и гренками с малиной. Между нами что-то изменилось. Наша взаимная агрессия испарилась, уступив место ощущению сопричастности. Мы стали союзниками и полностью осознавали, что моменты, проведенные вместе, были наперечет, что существующее положение вещей хрупко и что в наших общих интересах заботиться друг о друге.