Пронзенное сердце - Сьюзен Кинг

— Я готова! — позвала она, надевая венок на голову и выходя на берег ручья.

Глядя, как Черный Шип приближается к ней по усеянному цветами лугу, Эмилин не могла сдержать восхищения; походка легка и грациозна, во всем облике чувствуется сила, энергия и мощь. Он остановился, восторженно глядя на нее.

— Твоя красота — в полной гармонии с этим божественным местом, — наконец проговорил он.

Эмилин застенчиво улыбнулась, в этот момент сама похожая на лилию, только что раскрывшуюся навстречу утреннему свету.

— У меня кое-что есть для тебя, — Черный Шип вытянул руку.

На его ладони лежало маленькое кольцо из темного тусклого металла.

— Оно подойдет тебе и скрепит нашу свадьбу. Я оторвал его от своей куртки. Не откажись принять этот подарок — другого у меня все равно нет.

— Конечно, — выдохнула Эмилин, — я с радостью надену его.

Они направились к ручью, с журчаньем стекающему с камня — почти квадратного белого менгира[5], лежащего под скалой.

— Когда-то, давным-давно, это место служило святилищем. Видишь, это культовый камень. Говорят, что эти воды обладают лечебной силой.

Неподалеку сквозь плющ виднелось еще несколько отполированных камней, а рядом с ними — несколько грубо вырезанных, потрескавшихся от времени деревянных статуэток.

— Это все было устроено в глубокой древности — святилище какого-то лесного бога.

Эмилин опустилась около камня на колени и провела пальцем по едва заметным руническим надписям. Потом показала куда-то в сторону.

— Посмотри. Боярышник. А с ним рядом — дуб. Дуб, боярышник, вода — все сошлось в этом месте. Наверняка когда-то здесь была сильна магия друидов.

— А может быть, и сейчас сильна, — пробормотал Черный Шип. — Древняя друидская вера — всего лишь способ поклонения Богу, хотя церковь и не признает его.

Эмилин удивленно взглянула:

— Ты знаком с этими секретами?

— Немного. Люди в долине часто совмещают и христианскую, и языческую веру. Например, Мэйзри. Древние обряды абсолютно никому не вредят, они лишь подчеркивают красоту земного существования.

Девушка кивнула.

— Это же благословение — если люди могут одновременно и поклоняться Богу, и восхищаться и наслаждаться изобилием земли, видя в этом одно из проявлений воли Всевышнего.

Черный Шип присел рядом.

— Как видишь, мы связываем наши жизни и судьбы в святом месте.

Он крепко сжал ее руки своими сильными и теплыми пальцами.

— Эмилин, я навсегда беру тебя в жены перед лицом Господа. Я буду с тобой рядом и в радости, и в горе.

Голубые глаза Эмилин погрузились в мох его зеленых глаз. Губы сами произнесли единственно-нужные слова:

— Я согласна стать твоей женой. Черный Шип, и даю клятву перед Богом, его святыми и ангелами. Обещаю всегда любить тебя и заботиться о тебе.

— Нашу клятву скрепит вот это кольцо. — Он надел колечко ей на палец. — Пусть наш союз будет так же крепок, как эта сталь.

— И вечен, как кольцо, как движение по кругу, — добавила девушка. Их губы встретились, а объятие было долгим и крепким.

— Что мы оставим здесь в качестве приношения богам? — спросил Черный Шип. — Нам потребуется благословение и лесных богов, и христианских святых.

Она взглянула на него, а он осторожно снял с ее головы венок из лилий.

— Вот что прекрасно подойдет! Он положил венок на камень у ручья и сел рядом со своей женой.

— Сними башмаки, — попросил он и начал развязывать кожаные тесемки на своих сапогах.

— Что? — не поняла Эмилин.

— Сними ботинки и чулки, — повторил Черный Шип, откидывая сапоги в сторону. Встав босыми ногами в ручей, он слегка пошлепал по воде, как бы приглашая ее.

Эмилин озадаченно выполнила то, о чем просил муж.

Черный Шип брызнул на нее водой. Шутливо сморщившись, Эмилин тоже опустила ноги в неглубокий ручей.

— Приятно! — призналась она.

— А теперь иди сюда, и мы завершим наш брак.

— Что ты говоришь! — Эмилин поразилась такой бесцеремонности.

Он улыбнулся уголком рта и поднял из воды ногу.

— Вот так, — пояснил он. — Дотронься своей ступней до моей. Какая маленькая ножка, женушка. И какая мягкая!

Он прижал свою ногу к ее.

— Ну вот, — проговорил Черный Шип, надавливая все сильнее — до тех пор, пока Эмилин не убрала свою ногу. Напоследок провел пальцами по ее ступне — девушка вздрогнула от непривычного ощущения. — Думаю, теперь все в порядке, — наконец проговорил он.

— Что в порядке? — Она опустила ногу в воду.

— Это способ скрепить брак. Прикосновение босых ног служит завершением. Обычно этот способ использует в браках по доверенности — когда жених и невеста находятся в разных местах и пока не могут встретиться. Но нам он тоже подойдет. А сейчас, как это ни досадно, нужно срочно уходить отсюда.

Выйдя из воды. Черный Шип обтер ноги.

— Иди сюда, — позвала Эмилин.

— Что?

Она приподняла вторую ступню.

— Вот, скрепи, пожалуйста, печатью и эту ногу. Он рассмеялся и, обняв, притянул ее к себе.

— Может быть, нам удастся на несколько минут задержаться в той часовне, где только что был заключен наш брак, — пробормотал он и наклонил к ней свое лицо, бородой щекоча ей подбородок и губами стараясь найти ее губы.

Эмилин вернула поцелуй. Сердце ее билось стремительно, а в душе разворачивалась какая-то пружина — странная, обжигающая смесь предчувствия и радости. Это ощущение охватывало ее всякий раз, когда любимый обнимал ее. С каждым разом притяжение между ними становилось сильнее, острее и определеннее.

Эмилин вспомнила, что когда-то Тибби пыталась сбивчиво объяснить ей, что такое супружеский долг и как он воплощается. Тогда девушка, конечно, не могла и представить, сколько радости может принести это действо, и каким образом оно может вдохновить поэтов и трубадуров. Тибби просто сказала, краснея, что плотская любовь нежна, приятна и радостна и что потребности женщины в ней настолько же сильны и естественны, как и потребности мужчины.

Прошлой ночью, лежа в объятиях любимого в крошечной пещере, Эмилин в полной мере ощутила непреодолимую силу желания. И сейчас она откинула голову, мечтая вернуть все эти ощущения, разжечь огонь его прикосновений. Стремление оказалось настолько сильным, что тело ее наполнилось прозрачным теплом лишь от предчувствия любви.

Черный Шип покрыл нежными поцелуями шею любимой, добравшись до круглого выреза на платье, и осторожно лег вместе с ней на мягкую траву — прохладную и душистую. Девушка закрыла глаза, вздыхая от каждого прикосновения его губ — к щеке, к уху, к подбородку, потом подняла голову, чтобы позволить его губам спуститься ниже.