Нумерос 78 - Raavasta

Толкнув плечом дверь в свои покои, Декада с удивлением понял, что та и не подумала поддаваться. Арранкар саданул по двери ногой, но эффект был все тем же. И только после этого Ямми, наконец, обратил внимание на табличку, которой на этом месте раньше точно не было. Крупная надпись на картонке гласила «Не входить! Опасно! Требуется ремонт».

— Какого дьявола! — зарокотал здоровяк и, отскочив к противоположной стенке, врезался в дверь всем корпусом.

От этого чудовищного усилия несчастная дверь начисто вылетела из проема вместе с солидным куском стены, опрокинув заодно еще и груду барахла, которая, как выяснилось, подпирала ее изнутри. Последнее, что увидел последователь гордого племени вандалов, была большая пузатая бутыль, падавшая на пол с вершины мебельной пирамиды.

Из окон вырвалось рыжее пламя, и часть крыши белоснежного корпуса с глубинным грохотом просела вовнутрь. Сидя на скате соседнего здания, я потрепал по загривку пса-пустого, которого держал подмышкой, и назидательно сообщил фраксьону Ямми:

— Вот видишь, а ты не хотел уходить. Надо меня всегда слушаться. Понял?

Куккапууро, внимательно разглядывающий пыльное облако, заволокшее соседний дом, повернул ко мне костяную морду и утвердительно гавкнул в ответ.

Фигура в белом испуганно металась в разные стороны, но убежать ей было уже некуда. В своей последней попытке избежать заслуженной расправы Нацу попробовал от отчаяния вскарабкаться на стену, но потерпел неудачу. Забившись в угол, блондин испуганно сжался и задрожал всем телом.

— Апачи-чан, ну, в самом деле, чего ты так переживаешь?

— Чего я так переживаю?! — предвкушая дальнейшее, девушка грозно нависла над 78-ым.

— Разве я сделал что-то не так?

— Не так?! — это стало для Апачи последней каплей.

Звуки увесистых ударов и призывы о помощи заполнили комнату.

— Апачи-чан, за что?! Ай! Ой! Не надо!

— За что?! Ты — мелкое наглое недоразумение! Еще смеешь спрашивать за что?!

— Я вправду… Ой, мамочки!.. не понимаю… А! Ы!

— Ты превратил мою жизнь в настоящий кошмар! Ты постоянно преследуешь меня, и все время выкидываешь свои непотребства!

— Ай! Пожа… Ый! Не на… Яй!

— Ты убедил всех, что я твоя девушка! Даже Тиа-сама!

— Но я… Ой-ёй!!!

— Эти твои постоянные двузначные фразы! Твои намеки! Эти подстроенные демонстрации перед другими арранкарами!

— Какие демонстрации, Апачи-сан?! Ай! Хватит, пожа… Ай!

— Какие демонстрации?! Он еще спрашивает, скотина! Какого недоделанного шинигами, ты таскал меня на руках по всему Лас Ночес! Без моего согласия!

— Я же просто хотел помо… Ый! Ай!

— Но даже это не главное! При всем при этом ты превращаешь меня в посмешище и законченную идиотку! Все считают, что я твоя девушка, но ты при этом смеешь жениться где-то на стороне, да еще и сообщаешь мне об этом при всех, выставив полной дурой!

— Ой! Ёй! Ай! Мама! Апачи-сама! Умоляю! Ай! Ый! Прошу! Ы-ы-ых! Больно-то как…

— Ты мне сейчас за все ответишь, Нацу! За все! — злобная радость заполнявшая девушку с легкостью выплескивалась наружу, даря ни с чем несравнимое удовольствие. — Ты понял меня?! Ты, понял Нацу?! А, Нацу?! Слышишь меня, Нацу?!

Кто-то коснулся плеча Апачи, заставив девушку вздрогнуть и…

… широко открыть глаза.

— Апачи-тян, — с каким-то странным выражением протянула Сун-Сун, стоявшая у постели подруги-фраксьонки. — Вставай, мы уже опаздываем на собрание Эспады. Тиа-сама только тебя дожидается…

— Что? Как? — Апачи вскочила с кровати и заметалась по спальне, собираясь в ускоренном темпе. — Почему не могли раньше разбудить?!

— Я хотела, — все тем же ядовитым голоском ответила змейка, уже находясь в дверях, — но мне стало жалко, ведь у тебя во сне было такое счастливое выражение лица…

Апачи резко замерла и обернулась к Сун-Сун, почувствовав явный скрытый подтекст в ее словах. А та, прикрыв рукавом улыбку, лукаво стрельнула в подругу глазками, приложила вторую руку ладонью к груди и с артистичным придыханием добавила:

— К тому же ты при этом с таким блаженным видом шептала «Нацу… Нацу… Нацу…»…

Выскочить из комнаты смеющаяся змейка успела до того, как окаменевшая Апачи смогла хоть как-то прореагировать.

Экстренное собрание Эспады, созванное Айзеном в связи с «неожиданным вторжением» Ичиго и компании, прошло как-то расхлябано и скомкано. Спешно собранная аудитория откровенно не жаловала своего предводителя излишним вниманием, хотя все, более-менее оставалось в рамках приличий.

За общим столом для совещаний по личным причинам отсутствовал Улькиорра, а также Ямми. Но второго не было уже по причинам чисто «техническим». Старрк откровенно дремал, изредка пробуждаемый к жизни тычками Лиллиннет. Барагган уткнулся носом в свой ноутбук и периодически там что-то печатал. Нноиторра дергался как на иголках и посматривал по сторонам с явным намерением куда-то слинять побыстрее. Обычно невозмутимый Новена тоже пребывал в возбужденном состоянии, едва не оборвав манжеты на рукавах своего костюма. И только когда на экране за спиной у Айзена пошла нарезка кадров с участием «вторженцов», Аарониеро отчего-то притих и подался вперед, внимательно наблюдая за изображением, подвешенным в воздухе. Тресеру и Сексту Эспада, похоже, вообще ничего не интересовало, кроме друг друга. Уж больно явственные взгляды, жесты и прочие знаки постоянно проскальзывали между этой парочкой арранкаров, сидевшей с разных сторон вытянутой, но слишком узкой столешницы. Единственными, кто еще сохранял серьезный и заинтересованный вид, были только Заэль и Зоммари, хотя Октава тоже периодически отвлекался и что-то проверял в тексте объемного бумажного доклада, лежавшего перед ним. Фраксьонов также было на удивление мало. С тем же Бараганном вместо привычной толпы явились только двое, один из которых был Шаулонг, официально перешедший к Сегунде. Вторым оказался Вега, и его внимание опять же куда больше было направлено не на Айзена или своего непосредственного хозяина, а на темнокожую девушку за спинкой кресла Халлибел.

Финальные слова повелителя Лас Ночес, повелевшего всем отправиться в свои покои и не высовываться до особого распоряжения, были восприняты пустыми примерно как звонок в школьном классе, знаменующий конец урока. Пустые вымелись из зала с удивительной скоростью, причем Барагган оказался чуть ли не первым, взяв разгон с низкого старта.

— Айзен-сама, отчет, который вы просили, — задержавшись на минуту, Заэль положил перед будущим богу свою работу. — По той деликатной теме…

— Я понял, Заэль, можешь идти.

Кивнув, ученый также покинул совещательную комнату. Взяв документ, Айзен начал перелистывать страницы, читая по диагонали представленные ему научные выкладки и выводы по результатам экспериментов.

— Айзен-сама, — Ичимару, до сих пор остававшийся за столом, привлек к себе внимание короля Уэко Мундо. — Мне, кажется, у нас возникли проблемы. Отнюдь не все идет согласно вашему плану, Нацу развил слишком активную и непонятную деятельность. Последний случай с Ларго, исчезновение Челуте и Вернерра, весьма настораживающее шевеление в среде других фраксьонов и нумеросов…

— Все в порядке, Гин, — прервал бывшего капитана Айзен, повелительно взмахнув рукой. — Ни о чем не беспокойся. Пока действия Нацу никак не мешают исполнению основного сценария. Я бы даже сказал, что они наоборот очень активно помогают нам приблизить требуемый результат.

— Но…

— Ступай, — слушать возражение Айзен снова не стал.

Поднявшись и поклонившись с привычной улыбкой, Ичимару без лишних задержек исчез в коридоре. Оставшись один, неродившийся бог долистал «сочинение» Заэля и с немалым удовольствием улыбнулся, отыскав в конце общий вывод, гласивший, что в принципе, все не только «возможно», но и уже фактически перешло в активную «вторую стадию». Немало порадовавшись этому факту, Айзен перевернул предпоследнюю страницу, и его улыбка медленно истаяла, заставив глаза предательски округлиться.

Но виной подобной реакции не был четкий машинописный текст, набранный немного другим форматом, чем остальная работа Заэля. И не его содержание, послужило его причиной. Все дело было в до боли знакомой вычурной росписи, красовавшейся под двумя короткими лаконичными фразами:

Поздравляю тебя, Соске-кун. Крестным позовешь?

Не узнать размашистую подпись Хирако Шинджи его бывший лейтенант просто не мог.

— ГИН!!!

Голос Айзена, полный непередаваемых эмоций, нагнал Ичимару уже у навесной галереи. Не изменив выражения лица, шинигами-ренегат обернулся к Луппи, который уже давно сопровождал его повсюду на правах фраксьона, и растянул губы еще чуть шире.

— Похоже, в большом плане все-таки потребуются изменения…