Разыскивается живым или мертвым. Том 2 - Геннадий Борчанинов

бильярдную, в которой несколько джентльменов лениво гоняли шары по трём столам, укрытым зелёным сукном. Табачный дым висел коромыслом, из-за чего в помещении царил интимный полумрак. Стаканы с виски были в руках почти у каждого, мужчины отдыхали, катая шары и выпивая. Резкие звуки ударов кия доносились беспрестанно, заглушая негромкое бренчание гитары, на которой в уголке играл негр-музыкант.

Моё появление заметили, но проигнорировали, и пусть даже сюда ходили компаниями, одиночка тоже мог влиться в процесс. Свою помятую и потёртую шляпу я бросил на вешалку, прошёл к бару, разглядывая небогатый ассортимент местного пойла, заказал виски, посидел немного у стойки, слушая гитарные переборы.

На мгновение меня даже посетило ощущение, что я не в девятнадцатом веке, а в своём родном времени, разве что вместо негра-музыканта играл бы музыкальный автомат, а освещение было бы электрическим. Всё остальное практически не отличалось.

Игрок в бильярд из меня был неважный, в отличие от местных завсегдатаев, и я довольствовался тем, что цедил виски мелкими глотками и наблюдал за остальными посетителями. После жизни в лесу я даже соскучился по такому времяпровождению.

— Добрый вечер, мистер, не составите мне компанию? — один из игроков подошёл ко мне с кием в руках. — Одному играть скучно, а все остальные заняты.

Лично я предпочёл бы покер, но во мне плескалось достаточно алкоголя, чтобы согласиться и на бильярд.

— Почему бы и нет, — хмыкнул я, одним махом допивая виски.

Мы прошли к дальнему столу, я снял со стены кий. Мой соперник начал расставлять шары.

— По каким правилам играем? — спросил я.

— Мои шары цветные, ваши — полосатые, — пожал плечами игрок, который так и не представился. — Кто первый забьёт все свои шары, тот и победил.

— Ставка? — спросил я.

— Бутылка виски, — предложил он.

— Годится, — ответил я.

Он уступил мне право первого удара, как я понял, правила игры здесь устанавливали сами, по ходу дела. Никаких спортивных правил, дисквалификаций и тому подобного, чистое развлечение для почтенных господ. А спорные ситуации, если они возникали, разрешались с помощью других завсегдатаев.

С кием в руках я чувствовал себя немного неловко. Слишком уж давно я не играл в бильярд, да и то это почти всегда был русский бильярд, а не американский. Но я наклонился над зелёным сукном, прицелился по битку и ударил в самый его центр, разбивая пирамиду. Ни одного шара не забил, но хотя бы сукно не порвал. Было бы очень неприятно.

— Хороший удар, — всё равно похвалил мой соперник, обходя стол по кругу, словно стервятник, кружащий над добычей. — Недавно в городе, да?

— Вроде того. Проездом здесь. По делам. Бизнес, — сказал я, наблюдая за тем, как он примеряется то к одному, то к другому шару.

Он вдруг смерил меня недоверчивым взглядом, будто сомневался, что деловой человек может выглядеть так. Но вслух ничего не сказал, а просто молча ударил по шару. Биток коснулся бледно-красного шара, тот стукнулся о борт рядом с угловой лузой. Похоже, мой визави тоже не профессионал.

Теперь рыскать вокруг стола принялся я. Невозможные варианты вроде «биток отскочит от борта и ударит по шару» или «ударить кручёным, шар пойдёт по кривой траектории» я отметал сразу же, для таких трюков мне не хватало мастерства, поэтому приходилось искать простые решения. Прямые как палка и доступные даже мне. Таких было немного.

Бело-зелёный шар стукнулся в самый край лузы и отскочил на середину стола, попутно задев ещё пару шаров. Не повезло. Я нахмурился и потёр мелком острие кия, чтобы не скользил. Особого смысла я в этом не видел, но замечал, как иногда это делают другие игроки, и, как обезьяна, повторял за ними.

Мой соперник наметил цель и резким ударом закатил шар в лузу. Я изобразил вялые аплодисменты, а он принялся снова выискивать подходящую жертву.

— Да, здесь нужна меткость совсем другого плана, — улыбнулся он.

— Если бы можно было расстрелять эти шары из револьвера, я не оставил бы им ни единого шанса, — пошутил я.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — произнёс он.

Я взял пепельницу, поставил на край бильярдного стола и закурил самокрутку, выпуская под потолок сизоватый дым.

Закатить два шара подряд он не сумел, и ход опять перешёл ко мне.

— А вы чем занимаетесь, мистер? — спросил я.

— Я? — переспросил он. — О, ничего особенного, я простой скромный мелкий чиновник.

— Как интересно, — сказал я.

— Разве? Бумаги, сводки, отчёты, изо дня в день одно и то же, — пожаловался он.

— Это лучше, чем крутить хвосты коровам или махать кайлом в шахте, — заметил я.

Я тщательно прицелился и сильно ударил по битку. Тот врезался в бело-синий шар, который, в свою очередь, юркнул в боковую лузу. Как и было предначертано.

— Моя жена говорит точно так же, — хохотнул мой соперник. — Все говорят.

Почему-то я вдруг задумался о том, смогу ли вообще теперь жить обычной жизнью обычного человека. Ходить на работу, получать зарплату. Не забирать наличность, выворачивая карманы у мертвецов, а получать в кассе у бухгалтера. Не стал ли я окончательно адреналиновым наркоманом, которому с каждым разом требуется всё большая и большая доза. Хотелось ответить, что нет, не стал, но почему-то меня терзали смутные сомнения.

— И в каком департаменте вы служите, мистер? — спросил я. — Отчёты и сводки могут быть очень интересными.

— Это какие? — засмеялся он, глядя, как я вновь прицеливаюсь по шару. — Кому вообще могут быть интересны тонны руды и проценты шлака? Разве что каким-нибудь душевнобольным.

— Статистика преступлений, например, весьма занимательна при её изучении, — заметил я и ударил по шару.

Мимо, биток даже по другим шарам не попал.

— Я ей не занимаюсь, — пожал плечами чиновник. — Здесь, в Колорадо-Спрингс, гораздо лучше платят за цифры по горной добыче. Я окончил университет, между прочим.

— Приятно пообщаться с образованным человеком, — умаслил его я. — Вы знаете, а ведь именно для этого я и приехал в Колорадо-Спрингс.

— Поиграть в бильярд? — посмеялся он.

— Нет, за кое-какими сведениями по горной добыче, — сказал я. — Меня интересуют угольные шахты Территории Колорадо.

— Обычно людей интересует золото, — сказал он.

— Выработанные угольные шахты, — добавил я.

Он только хмыкнул, прицеливаясь по