Потерянная невинность - Нэнси Пикард

Митч увидел, что загородил проезд машинам со всех четырех сторон.

Кое-кто уже начал сигналить. Остальные просто молча смотрели на него.

Ему хотелось броситься за Эбби, обнять ее, прижать к себе и не отпускать, пока она его не выслушает, пока не позволит ему все объяснить, пока она не поймет…

Он сел снова в «сааб», закончил левый поворот и поехал по улице, пытаясь унять дрожь в руках и бешеное биение сердца. Все его тщательно выстроенные планы вмиг обратились в груду обломков. Несколько последних дней он занимался исключительно тем, что спокойно и хладнокровно взвешивал собственные юридические риски, случись ему обнародовать все, что ему известно. Он стал свидетелем преступления и никому об этом не сообщил. В случае с обычными преступлениями срок давности в Канзасе истекал уже через каких-то пару лет, что освобождало бы его от ответственности. Но это правило не распространялось на людей, не проживавших на территории штата, а он все эти годы отсутствовал. В этом случае закон о сроке давности начинал действовать с момента, когда он возвращался на территорию штата. Вот он и вернулся. Ужасающая ирония заключалась в том, что доку Рейнолдсу и Натану Шелленбергеру ничего не угрожало, потому что все это время они находились на территории штата. Соответственно их действия подпадали под правило срока давности — во всяком случае, в отношении того единственного преступления, свидетелем которого стал Митч, а именно сокрытия личности жертвы убийства.

Но юридическая ответственность за то, что он не сообщил о совершенном преступлении, станет наименьшей из его проблем, если док и Натан пустят в ход тяжелую артиллерию. В отношении убийства срока исковой давности не существовало. Будучи чрезвычайно умными людьми, они были вполне способны сфабриковать какую-нибудь историю, подтвердить ее уликами и заманить его в ловушку. В лучшем случае они просто будут все отрицать. Как и говорил отец, суд, скорее всего, поверит им, а не ему. Ведь он сбежал, а они остались, что тоже могло быть обращено против него.

Сердце Митча переполняли боль и гнев. Ему казалось, что еще немного и, если ему не удастся каким-то образом выпустить эти разрушительные эмоции, он взорвется. И он знал, кто станет его первой мишенью. Существовал только один способ узнать, что они замышляют. Он должен был встретиться с кем-то из своих недругов или сразу с обоими и из их уст услышать угрозы в свой адрес.

Тогда он сможет решить, как с ними быть.

Он свернул в улицу, на которой жил его отец, но, проехав мимо его дома, припарковался напротив, перед большим домом, в котором выросла Эбби. Он вышел из машины. Сегодня был четверг, и это значило, что клиника открыта для посетителей. На широкой дорожке позади дома он увидел сразу три машины. Док принимал пациентов.

Митч подошел к дому, рассчитывая на то, что, за исключением его собственных родителей, никто из жителей Смолл-Плейнс никогда не закрывал входные двери.

Джеффри Ньюкист стоял у боковой двери отцовского дома и смотрел на иностранный автомобиль, припаркованный на противоположной стороне улицы. Черный «сааб». Эта крутая тачка могла принадлежать только его брату. Брат. Это слово до сих пор казалось ему очень странным. Еще более странным оно казалось, будучи произнесенным вслух. Все же он решил испытать, как оно звучит и ощущается на языке.

— Брат.

Это и в самом деле звучало очень необычно, но он решил, что со временем обязательно привыкнет. Он вырос в доме, в котором мало говорили о навсегда покинувшем эти края брате, но все вокруг было как будто пропитано его присутствием. Он то и дело слышал, каким умным, красивым, спортивным и всеми любимым был Митч. В очередной раз оказываясь не на высоте, по глазам окружающих людей Джефф видел: его сравнивают с братом.

Суррогатный сын.

Что ж, в этот раз он преуспел. Успешно продав фото и историю девушки, попавшей в торнадо, он чувствовал себя на равных с кем угодно, и даже с собственным братом.

Иногда он ненавидел Митча за то, что тот уехал, оставив его на произвол судьбы, то есть на судью и Надин. В такие моменты Джефф представлял себе, что когда-нибудь все узнают, что Митч Ньюкист стал серийным убийцей или грабителем, и поймут, как они в нем ошибались. В другие моменты воображение Джеффа рисовало образ идеального старшего брата — успешного, богатого, втайне преданного своему братишке, готового на все ради воссоединения с ним, однако по какой-то загадочной, но вполне уважительной причине лишенного такой возможности. Джефф мечтал о том, что когда-то этот крутой старший брат приедет в Смолл-Плейнс, увидит, как Джеффу здесь плохо, и заберет его с собой. Они поедут жить… скажем, в Нью-Йорк, где Митч купит ему такую же крутую тачку и кучу одежды и познакомит с роскошными женщинами…

Будь он проклят, если этот сценарий уже не начал осуществляться!

Джефф сделал шаг к дороге. Это его брат. Он имеет право его видеть.

В ту ночь, когда они познакомились, Митч показался Джеффу классным парнем.

Они неплохо поладили. Митч даже угостил его пивом.

Он не знал, как Митч отнесся к тому, что он прихватил с собой еще пива и пистолет в придачу. Джефф уехал очень рано, чтобы избежать разборок на эту тему, но ему казалось, что Митч отреагировал спокойно.

Эта первая встреча подстегнула его воображение, которое принялось выстраивать все новые сценарии. Он видел, как они вдвоем садятся в эту черную машину и едут в Канзас-Сити. Ну и что с того, что не в Нью-Йорк? Канзас-Сити все равно намного интереснее, чем Смолл-Плейнс. Он видел, как селится вместе с Митчем и брат предоставляет свое жилище в его полное распоряжение. Может, он подыщет ему неплохую работенку или устроит в какой-нибудь крутой колледж. Он представлял себе, как Митч решает поменять машину на модель поновее, а ключи от старой тачки отдает Джеффу.

Он подергал водительскую дверцу и обнаружил, что она не заперта.

Но вместо того, чтобы сесть в машину и ощутить себя королем дорог. Джефф поднял голову и посмотрел на дом дока Рейнолдса. Там находился его семейный врач. И его собственный брат. Он имел полное право быть там, с ними. Точно так же, как и право на серебристо-черный отцовский пистолет. Он даже сейчас был при нем. Ему нравилось осознавать себя вооруженным и ощущать за поясом вес пусть и небольшого, но пистолета. Впрочем, ему все равно негде его хранить. Судья обязательно его обнаружит. Так что он, скорее всего, вернет его Митчу, чтобы тот снова положил его в ящик тумбочки. А может, и не вернет. Все будет зависеть от того, обрадуется ли его появлению Митч. От этого вообще очень многое зависело.

Держа правую руку в кармане и ощупывая пистолет, Джефф размашистыми шагами направился к дому доктора Рейнолдса.

Глава 37

Марти Фрэнсис, выйдя из тюрьмы, действительно собирался хотя бы ненадолго воздержаться от алкоголя. Но эта мысль промелькнула и бесследно исчезла. Сидя на табурете у стойки бара в Коттонвуд-инн в окружении толпы незнакомцев, явившихся сюда обедать, он приканчивал шестую бутылку пива, когда кто-то сунул ему под нос салфетку.

Рука, оставившая на столе салфетку, исчезла так же быстро, как и появилась, а реакция Марти была не настолько мгновенной, чтобы успеть заметить, кому она принадлежала. Зато он сразу отметил, что на лежащей перед ним салфетке что-то написано.

«Приезжай на кладбище в Смолл-Плейнс, — гласили выведенные ручкой печатные буквы. — Тебя там ждут баксы». Он перечитал записку трижды и наконец сосредоточился на самой важной ее части: «баксы». Подтекстом была нарисованная от руки карта. Это уже было посложнее, но в конце концов ему удалось ее расшифровать: из Коттонвуд-инн на шоссе 177, а затем на кладбище. Оказавшись на кладбище, следовало повернуть налево, пройти сто ярдов и найти могилу, на карте обведенную кружочком и помеченную крестиком.

— Джонни! — позвал он бармена, протиравшего тряпкой стойку.

— Нет, — не глядя на него, отозвался бармен. — Шести более чем достаточно. Седьмая приведет к аварии.

— Да я не о пиве, черт тебя подери! Я хочу кое-что понять. Если бы кто-то сказал тебе пойти на кладбище, пообещав, что тебя там ждут деньги, ты бы пошел?

— Что значит «ждут деньги»? В могиле, что ли?

— Я не знаю. Тут просто сказано, что меня там ждут деньги.

— Тебя? — В голосе бармена прозвучало сомнение.

Марти протянул салфетку, и бармен наклонился, чтобы взглянуть, что он ему показывает.

— Это шутка! — заявил он. — Или мошенничество.

— Но тут сказано, что меня ждут деньги.

— Где здесь сказано, что речь идет о тебе?

Марти снова уставился на салфетку и только тут заметил, что на ней имеются его инициалы: М.Ф.

— Вот тут, — заявил он, ткнув пальцем в салфетку.

— Гм… — протянул бармен, изучая записку. Оспаривать наличие инициалов было невозможно. — Так ты хочешь знать, стоит ли туда идти? Скажи. Марти, ты никому не задолжал денег?