Наследие последнего тамплиера. Кольцо - Хорхе Молист

Меня смутила его уверенность в том, что мы попали в ловушку. Оказывается, Артур распорядился не стрелять только из-за шума. Но это ничего не меняло. Мой обет оставался в силе. Перед тем как прыгнуть, я посмотрела в сторону берега и увидела, что там в самом деле толпятся люди и наблюдают за происходящим.

Тут я заметила, что кто-то держит меня сзади. Прозвучал ехидный вопрос:

— А ты, красотка, куда собралась? Это был один из головорезов.

Я попыталась высвободиться, но этот тип крепко держал меня. Я поняла, что мне не вырваться. В отчаянии я попыталась лягнуть его. Но он еще крепче обхватил меня.

В детстве меня часто посещала одна и та же мысль — я нравлюсь Луису. Более того, он влюблен в меня. Сейчас я увидела, как он приближается ко мне с правой стороны, держа в руках один из тех буев, которые защищают борта суден от ударов. И этим буем Луис ударил типа, державшего меня.

— Прыгай, маримандона! — крикнул Луис, помогая мне со снаряжением. И я прыгнула.

Плывя, я испытала удовольствие от поступка Луиса, от того, что к нему вернулось достоинство. Я не знала, поможет ли нам его поступок, считая, что мы все уже приговорены к смерти, но толстяк пережил момент славы. И этот благородный, героический поступок полностью искупил его вину. Нас с Ориолем ждали неприятности, но теперь и Луису будет не лучше. Он остался один в руках этих пиратов без надежды на спасение.

ГЛАВА 46

Я все плыла и плыла. Плыть со снаряжением без ласт утомительно, и мне пришлось выпустить часть воздуха из жилета, чтобы было легче двигать руками. В какой-то момент мне 3 показалось, что я вижу Ориоля, поднятого волной в нескольких метрах впереди. Он должен был находиться прямо перед рифом. Больше я не видела его. По мере приближения к берегу я изучала ритм прибоя, более сильного, чем в предыдущую ночь. Следовало воспользоваться напором волны и погрузиться до того, как течение потянет меня обратно. Глубина была небольшая, она значительно уменьшилась из-за сильного волнения, и мне, возможно, удалось бы успешно выплыть к туннелю. Я спустила из жилета весь воздух, выбросила трубку, взяла регулятор в рот и вдохнула успокоительный глоток «консервированного» воздуха. Получилось! Нырнув под самую высокую волну, я приложила все силы, чтобы спуститься вниз. Внизу царил хаос. На каменистом дне обрывки погибших водорослей и сотни иных взвешенных частиц смешивались с пеной и пузырьками воздуха, которые я выпускала. Меня подхватило обратное течение и стало уносить в море. Я двигалась то вперед, то назад, почти ничего не видя. Подумала об Ориоле. У него не было ни воздуха, ни возможности рассмотреть что-либо. Он, наверное, не прошел!

Охваченная отчаянием, я поплыла вниз и вперед, гребя одной рукой и выставив вперед вторую, чтобы не удариться обо что-нибудь. Рука моя коснулась лежащих на дне камней. Продолжая плыть брассом, я увидела очертания входа в пещеру. Странно: только тогда, впервые в тот день, я испытала настоящий страх. А что, если Ориоль не проник в грот? Или, что еще хуже, я столкнусь с его трупом внутри грота? На миг я представила себе, как его тело закрывает проход, держась на плаву под потолком туннеля. Я содрогнулась. Но возвращаться не стала и увидела, что впереди тьма. Черт побери! Ведь я забыла взять фонарь! Но это не задержало меня. Вскоре я заметила течение внутри тоннеля: оно то относило меня назад, то увлекало вперед. Тем не менее я, хотя и с трудом, продвигалась вперед. Обратное движение воды свидетельствовало о том, что где-то есть воздушный карман.

Менее чем через полметра я за что-то зацепилась. Плыть дальше я не могла. Я толкала себя назад, упершись руками в дно, но и это ничего не давало. Меня охватил панический страх. Я прилагала все силы, но тщетно. Вам никогда не приходилось испытывать клаустрофобию? Это ужасно. Я отдала бы все, чтобы выбраться из этой темной, холодной и сырой могилы. Я попала в ловушку, двигаться не могла, а руки мои упирались в стены. Ну и положение! Я снова сделала усилие в надежде продвинуться вперед. Пустое дело! То же самое при попытке поплыть назад. Я задыхалась, хотя воздух у меня еще был. После очередного истеричного и безуспешного движения я начала молиться. Вспомнила совет подводным пловцам: никогда не заплывать под водой в закрытое место без специальной тренировки. А у меня такой тренировки не было.

У меня был только обет, данный несколько минут назад, — умереть, но не покидать человека. Я была готова исполнить его. Даже приступила к его исполнению. Я умерла бы одной из самых страшных смертей, находясь в западне и ожидая скорой смерти. Эта мысль подвигнула меня на очередную отчаянную попытку вырваться. Попытка закончилась тем, что я стала задыхаться еще сильнее, не продвинувшись ни на один сантиметр в этой мрачной гробнице и выпуская многочисленные пузырьки. Выходя, они отнимали у меня последние секунды жизни.

Сколько мне еще оставалось? Воздуха, возможно, на полчаса. Я уже начала умирать. Скоро воздух закончится.

И я решила, когда это случится, не бороться за жизнь, а просто выпустить изо рта патрубок и сделать глубокий вдох…

Странно! Мысль о том, что я встречу смерть достойно, приму предначертание судьбы, успокоила меня. Дыхание! Чем меньше я двигаюсь, тем меньше потребляю воздуха. Мало-помалу я начинала контролировать ситуацию. Я в ловушке. Точнее говоря, зацепилась за что-то своим снаряжением. Без него я наверняка продвинулась бы вперед. Можно сбросить ремни, набрать в легкие хорошую порцию воздуха и поплыть. Выход на другом конце сифона безусловно недалеко. Если это не так, то попасть туда никому не удалось бы, тем более без снаряжения. В тринадцатом веке сюда попадали, пользуясь только легкими. Тут я вспомнила, что прошлым вечером мы работали дотемна. Пользовались фонарями. Куда я дела свой, перед тем, как вернуться на судно? Может, он все-таки у меня был… В кармане жакета! Я похлопала по нему, и с правой стороны рука натолкнулась на что-то твердое. Свет! Первое, на что я посмотрела, был индикатор давления. Семьдесят атмосфер! На жизнь у меня еще кое-что оставалось! Далее следовало уточнить, что со мной случилось. Здесь, в окружении камней, видимость была лучше, чем снаружи, и я обнаружила, что всего в нескольких сантиметрах от меня потолок туннеля поднимался. Мне даже показалось, что на другой стороне что-то светится. Проблема состояла в том, что мы, видимо, не убрали с прохода все камни и мой баллон с воздухом зацепился за выемку в потолке. Мое снаряжение не позволяло мне опуститься на несколько сантиметров, чтобы продолжить движение Я выработала план. Повторила его про себя несколько раз, рассматривая возникновение возможных помех, и наконец решила действовать. Расстегнула все пряжки жилета, сунула светящийся фонарь в трусы, сделала глубокий вдох и, бросив патрубок, поплыла вперед и вниз. Жилет я сняла относительно легко. Через каких-нибудь пару метров стала видна поверхность на другой стороне.

Мне не хотелось бросать снаряжения. Оно все еще могло сохранить мне жизнь. Поэтому, обретя пространство для маневра, я развернулась, проникла в проход и высвободила жилет, потянув его вниз. Казалось, на это ушло бесконечно много времени, но наконец я нашла трубку, чтобы надуть жилет. Держа одну руку вытянутой вверх, чтобы не удариться головой о потолок, я выплыла на поверхность, которая оказалась на удивление близко. Спасена! Временно.

Место было очень своеобразное. Я находилась в пещере с относительно высоким потолком. Он словно поднимался и опускался соразмерно движению воды, тоже поднимавшейся и опускавшейся под воздействием течения в тоннеле. Это течение было следствием эффекта сифона, который передавал колебание уровня воды на море. Откуда-то сверху сюда проникал скудный лучик солнечного света, вызвавший у меня неизъяснимую радость. В одной стороне этого потайного озерка я разглядела твердую, постепенно поднимающуюся породу. Вскарабкавшись на нее, я сняла жилет.

Тут же я увидела его. Он лежал вне досягаемости воды. Рот у него был открыт. Я ликовала. Ориоль жив, хотя и неподвижен! Но раз уж ему удалось добраться до этого места, значит, он жив. Я посветила на него фонарем, но Ориоль не отреагировал. Это огорчило меня. Рядом с его кровоточащей нижней губой виднелись многочисленные синяки. Удивительно, как ему удалось добраться сюда! На нем почти не было одежды: одна из штанин кальсон порвана. Я опустилась рядом с ним на колени и погладила его по лбу.

— Ориоль, — тихо сказала я.

Никакой реакции. Я с ужасом подумала, что он не дышит.

— Ориоль! — позвала я громче.

Не знаю, от холода или от страха, но я задрожала как осиновый лист. Ориоль не реагировал. Уж не умер ли он от перенапряжения? Я попыталась прощупать пульс на сонной артерии, но не нашла его.

— Ориоль! — закричала я.

И снова меня охватила паника. Начав делать ему искусственное дыхание, я опять ощутила вкус моря на его губах. Как в тот штормовой день, только теперь они еще пахли кровью.