Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле - Дэвид Дуглас

Оказанная широкая поддержка позволяла предпринять экспедицию даже при невысоких шансах на успех. Однако даже в этих условиях оставлять герцогство без правителя и значительной части войск было рискованно. Поэтому были приняты меры, направленные на обеспечение стабильной деятельности администрации в этот сложный период. Вильгельм официально объявил, что замещать его на период отсутствия будут герцогиня Матильда и четырнадцатилетний сын Роберт. Упоминания о Роберте начинают встречаться рядом с именем матери на различных герцогских документах с 1063 года, а с 1066 года эта практика становится регулярной. О том, что он является наследником герцога Вильгельма, написано еще в акте о дарении монастырю Сент-Уан, составленном в 1061 году. Однако в случае гибели отца его положение могло пошатнуться. Чтобы укрепить его, герцог Вильгельм на одном из съездов нормандских магнатов официально провозгласил сына своим наследником, а затем лично присутствовал на церемонии принесения Роберту вассальной клятвы наиболее влиятельными феодалами. Права сына герцога Вильгельма были признаны и за пределами Нормандии. Известно, например, что аббат Мармотье Бартоломео направил в Руан одного из своих монахов для утверждения дара, полученного монастырем от Вильгельма Завоевателя, и дарственная была подтверждена Робертом «от имени его отца, который был занят подготовкой судов для военной кампании против Англии».

Однако собственный опыт подсказывал герцогу, что принесение клятв не означает, что они будут соблюдаться, и нет гарантий, что в случае возникновения кризисной ситуации женщина и ребенок, какими бы правами он их ни наделил, смогут удержать власть над Нормандией. Поэтому он постарался на время своего отсутствия окружить жену и сына надежными советниками из числа представителей новой аристократии, доказавших свою лояльность и административные способности. Главным из них был Роже Бомонский, уже довольно пожилой человек, сын которого Роберт вскоре прославился в битве при Гастингсе. Примечательно, что Роже Бомонский, не принимавший в походе непосредственного участия, после завоевания Англии стал графом Мюлана и Лейкестера. Помогать герцогине остался Роже Монтгомери и Гуго, сын влиятельнейшего виконта Авранша Ричарда и будущий граф Честера. Данные назначения и пожалования были еще одним наглядным свидетельством качественно нового уровня отношений между феодальной знатью и герцогом Нормандии.

В ходе подготовки к кампании не была забыта и церковь. В преддверии похода прелаты стремились получить подтверждение ранее обещанных пожалований. Вильгельм Завоеватель постарался воспользоваться этим для укрепления отношений с монастырями и духовенством. В 1063 году Ланфранк стал аббатом находящегося в Кане монастыря Сен-Стефан, а 18 июня 1066 года состоялась церемония освящения аббатства Святой Троицы, которое получило щедрые пожертвования от герцогини Матильды. Примерно в то же время герцог утвердил пожалование монастырю Фекан земельных владений возле Стейнинга в английском Суссексе. Это особенно любопытно, поскольку реальным это пожалование могло стать только в случае успеха предстоящей кампании. В июне на большом герцогском совете был окончательно решен вопрос о спорных землях епископства Авранш, и грамота, подтверждающая права епархии, была вручена епископу. Аналогичные акции проводились также соратниками Вильгельма Завоевателя. Причем во время его отсутствия это обязательно санкционировалось решением герцогского двора. Такой порядок отражен в монастырской записи, сообщающей, что Роже Монтгомери передал земельный участок в Живервилле руанскому аббатству Святой Троицы, «в то время, когда герцог Нормандии был со своим флотом в походе». Примеру влиятельных сеньоров следовали и менее крупные феодалы. Так, Роже, сын Турольда, «собираясь в заморский поход с герцогом Вильгельмом», предал небольшое поместье Соттевильле-Руан тому же аббатству Святой Троицы, похожие пожертвования сделали Эрчембальд, сын виконта, и «некий рыцарь» Осмунд де Боде, «испросивший благословение на участие в экспедиции». Столь массовые пожертвования церкви – дополнительный штрих к обстановке, царившей в герцогстве перед походом в Англию.

Но герцог Вильгельм стремился заручиться поддержкой не только внутри Нормандии. Он прекрасно понимал, что в предстоящем конфликте дополнительные преимущества будут у того, кто сумеет привлечь на свою сторону мнение Европы. В первой половине 1066 года из Руана в Рим была направлена делегация во главе с епископом Лизье Жильбером, целью которой было убедить папу Алесандра II в том, что герцог Нормандии является законным наследником английской короны, а Гарольд Годвинсон – узурпатор. К сожалению, до нас не дошли записи, позволяющие восстановить ход переговоров в Риме и понять, пытался или нет отстаивать свои позиции перед папой король Гарольд. Впрочем, представить, какие аргументы могли использовать в Ватикане представители Вильгельма Завоевателя, несложно. Суть главного обвинения сводилась к тому, что Гарольд, захватив трон, нарушил ранее данные им клятвы и стал клятвопреступником. К этому могли быть добавлены факты, говорившие о вероломстве всего семейства Годвин. В пользу герцога Вильгельма свидетельствовало его благосклонное отношение к церкви, способствовавшее заметному оживлению религиозной жизни руанской митрополии. Из этого следовало, что победа Вильгельма над Гарольдом принесла бы выгоду Святому престолу. Герцог Нормандии, прослывший твердым сторонником церковных реформ, мог бы оказать противодействие тем, кто поддерживал антиреформаторское крыло церкви. В поддержку Вильгельма выступил архидьякон Гильдер-бранд. В итоге папа Александр II публично одобрил задуманное герцогом Нормандии предприятие.

Полученное высшее церковное благословение придавало походу в Англию характер не просто законной, но и необходимой акции. Это было очень значительное достижение герцога, и его нельзя объяснить лишь удачным стечением обстоятельств или политической изворотливостью Вильгельма. Основная причина заключалась в том, что многие светские и церковные деятели увидели в герцоге Нормандии защитника тех идей, которые превалировали в европейском сознании в третьей четверти XI века. Уже после битвы при Цивитате (1053) и синода в Мелфи (1059) союз с Нормандией приобрел для папской курии первостепенное значение. Нормандцы успели проявить себя самыми активными борцами за чистоту веры, принимая участие в религиозных войнах в Испании, Италии или на Сицилии. Самосознание нормандцев как борцов за интересы христианства в окончательном виде проявилось тогда, когда их герцог стал королем Англии. Очень многие европейцы рассматривали нормандскую военную экспедицию в Англию как своего рода крестовый поход. Заручившись папским благословением, герцог Нормандии стал единственным претендентом на английский трон, нападение которого на Гарольда не могло квалифицироваться как агрессия. Позиции скандинавских принцев были существенно ослаблены.