Смерть в пионерском галстуке - Екатерина Анатольевна Горбунова

Глава 33

Настя думала, она вернулась сюда, чтобы окончательно разобраться со своим прошлым. Но, как оказалось, на самом деле это прошлое решило разобраться с ней. Спираль реальности, за двенадцать лет сделав полный оборот, вывела почти туда же, только уровень серьезности происходящего изменился.

Теперь уже Настя была взрослой и несла ответственность за доверенных ей детей. Но, похоже, тоже не особо справлялась, не смогла обеспечить их безопасность. Или, если оставаться предельно честной, не справилась совсем.

Какое-то время она просто неподвижно стояла, растерянная, оцепеневшая, не в силах пошевелиться и произнести хоть слово, не ощущая почти ничего, кроме смятения, и не веря. И только одна мысль, прогнавшая холодок по спине, привела ее в себя.

– А Валя и Демид. Что с ними?

Они ведь остались в лагере.

– Не переживай, – насмешливо откликнулся Дима. – Они давно уже в надежных руках.

– Славик тоже у вас?

Теперь он уже и отвечать не стал, просто снисходительно улыбнулся, и растерянность сменилась негодованием и злостью.

– Ты… ты… – голос подвел, осип, дрогнул. Но Настя взяла себя в руки: она не одна, нельзя расклеиваться! – Да как ты мог? Ты в своем уме? Ты что наделал?

– А при чем тут я? – Дима изобразил искреннее удивление. – Я всего лишь устроился на работу по объявлению. На временную вакансию вместо твоего напарника, который так неожиданно угодил в аварию. Сопровождал группу, разводил костры, варил кашу. Ничего не решал, во всем соглашался с тобой, потому что ты опытней и всегда настаиваешь на своем. Это ведь только из-за тебя мы сюда попали. Ты не захотела возвращаться на базу, когда возникли проблемы с переправой. Ты потащила всех нас дальше, заставила переходить реку по сомнительному мосту. А потом привела в лагерь. Разве не так? Ведь правда? – Он посмотрел на ребят, даже подмигнул по-приятельски.

Те не торопились отвечать, хотя и смотрели с открытой неприязнью, но тоже растерянные, сбитые с толку.

– И ты активно поддержала родителей, когда они захотели, чтобы ребята не брали с собой телефоны. А свой ты взяла. Но ни разу за все время не вышла на связь, не сообщила никому о смене маршрута.

– Но ведь ты… – начала Настя, но не стала заканчивать.

Смысл? Когда понятно и без слов.

Все сообщения о их передвижениях Дима отправлял сам, со своего телефона. Неизвестно кому, неизвестно куда. А у нее не было повода усомниться.

Настя коротко глянула на свой мобильник, который он по-прежнему сжимал в пальцах. Дима заметил, резко вскинул руку и со всего размаха швырнул телефон в один из ближайших стволов.

– Упс. – Мобильник с треском рассыпался на части, а Дима скривил уголок рта, приподнял бровь и спросил: – Так ты вспомнила, сколько было детей на ритуале? – За внешней мягкостью и наигранной доброжелательностью уже без труда считывалась угроза, а в интонациях проскальзывали жесткие холодные нотки. – Или подсказать?

Конечно, она помнила, точно помнила, сколько ребят тогда пропало из лагеря, сколько их плясало у костра на поляне. Точно столько же было сейчас в группе.

– Семь, Настя, – не дождавшись от нее ни слова, с напором произнес Дима и вдруг взорвался, выкрикнул: – Семь! А теперь их, мать твою, шесть! – Он сжал кулаки, сузил глаза, пусть уже и не орал, но выговаривал громко, с презрением, язвительным негодованием и даже издевательством: – Тебе же доверили детей, Настя! Как ты могла оставить ребенка одного в незнакомом месте? В лесу! Отправить его неизвестно куда?

Вот же тварь!

Нет, Настя не оправдывала себя. Но ведь и предположить не могла, что реальность способна вывернуться вот так, снова заведя ее в болото чужого сумасшествия и обмана.

В груди все сильнее закипала ярость.

Почему у нее не завалялся в кармане, например, газовый баллончик? Или лучше нож. Дед же учил, идя в лес, всегда брать его и держать при себе. Но с ней только камень с рисунком-ладошкой, доставшийся от него талисман, потом передаренный Сэму и с тех пор считавшийся безнадежно потерянным. А он слишком маленький. Поэтому надежда только на собственные силы – она ведь не какой-нибудь задохлик – и неожиданность.

– Бегите! – крикнула Настя ребятам, а сама подскочила к Диме, собираясь если не ударить, так хотя бы толкнуть, чтобы уронить.

Но тот будто ожидал чего-то подобного или просто удачно среагировал – поймал за руки, резким движением вывернул одну, вынуждая согнуться, перехватил поудобней, притиснул к себе спиной, зажал локтем горло, почти лишив возможности сопротивляться.

Но это уже и неважно. Главное, что он теперь занят и что Рыжий с девчонками все поняли, рванули прочь.

Правда, далеко они не убежали. Тоже не получилось.

Похоже, пока они тут стояли и болтали, их незаметно окружили, отсекая возможность побега, и затаились, не выдавали себя заранее. Дима потому и пошел им навстречу, чтобы успеть застать еще в лесу. А может, вообще давно тайно крался рядом, выбирая момент поудачней.

С девочками справились быстро, особенно с Соней. Хотя Яна отбивалась до последнего – лягалась, царапалась, кусалась, как настоящая дикая кошка, сыпала ругательствами, – пока какой-то мужик поздоровее не схватил ее в охапку, стиснув огромными ручищами.

А вот Рыжему почти удалось прорваться. Но с ним как с парнем и церемониться не стали, просто ударили, сбив с ног, потом тоже, не жалея, заломили за спину руки, заставили подняться.

Опять собрали их вместе, и почти сразу появились еще двое. Но, может, не появились, только приблизились, а до времени держались в стороне, ожидая, когда все устроится и успокоится. Просто раньше Настя их не замечала.

Одного из двух она знала точно. И никогда бы ни с кем не перепутала, сколько бы лет ни прошло. И это он был по-настоящему виновен во всем, он – преступник, чудом избежавший наказания. Отец Сэма.

– Детей пока отведите в лагерь, к остальным, – распорядился он уверенно и сухо, потом нахмурился. – А где еще один? Все-таки сбежал?

– Они отправили его в Покровское за помощью, – доложил Дима. – Но думаю, ничего страшного. Сейчас сообщу нашим, его перехватят и приведут прямо к месту.

Отец Сэма кивнул, прикрикнул требовательно:

– Что стоим? Шевелитесь.

А потом подступил к Насте. Окинул ее цепким взглядом, острым, как лезвие скальпеля – будто не смотрел, а препарировал.

– Ну вот, опять сама пришла, – не спросил, констатировал, не мигая уставился в глаза.

И внезапно давние воспоминания нахлынули с удвоенной силой, с подробностями, с деталями – не только в образах, но и в ощущениях. Настя действительно