Клятва на огне - Ирина Игоревна Голунцова

прищурившись, усмехнулся Даби, — что важнее, давай немного поболтаем. Грех ведь упускать такую возможность.

Вести переговоры с террористами — последнее, что нужно делать, но тут не то что говорить, у него сил не хватило даже подняться на ноги. Упав на четвереньки, Старатель шумно выдохнул и разозлился собственному бессилию. Они с Ястребом в ловушке, да и Наги не пойми где… и повезет, если она не умирает где-то в развалинах. Черт! У парня не осталось перьев, чтобы атаковать противника. Такими темпами это ничем хорошим не закончится. И их жалкие попытки определенно повеселили противника.

— Эй, не надо так агрессивно. Я просто пришел забрать того ному. Ведь у меня просто нет никаких шансов… Ну, и если вы все же решите атаковать, то все же не рекомендую. Я понятия не имею, что случится. Против топ героев, находящихся на грани смерти!

Сорвавшись с места, Даби замахнулся рукой, собираясь обрушить на их с Ястребом головы волну ядовитого пламени. Если не предпринять мер, они точно сгорят заживо. Призвав оставшиеся силы, чтобы зажечь пламя, Старатель надеялся, что ему удастся избежать хотя бы банальной смерти. Но мелькнувшая над ними тень, перепрыгнувшая пламя, обрушилась на пути Даби, вставая живым щитом. От мощи удара разрушился не только асфальт, но и поднялась волна ветра.

— Увидела новости и сразу же прискакала! А вы тут…

По голосу Старатель моментально узнал Мируко, да и только у нее хватило бы сил благодаря причуде прыгнуть и ударить с такой мощью. Но едва пыль развеялась, позволив увидеть фигуру девушки, как со стороны разрушенного здания сквозь стену пламени прорвалась огромная тень. Доля секунды, и Мируко отлетела прочь, исчезнув за голубыми языками огня.

Из ступора Старателя вывел раскатистый смех Даби. Буквально мгновение потребовалось, чтобы вновь сместить позиции на шахматной доске. И при первом взгляде на монстра, сбившего Мируко, у мужчины возникла ассоциация с ному. Еще один? Тоже черный? Но что-то в нем было не так, он совершенно не был похож на монстра, с которым ему довелось сражаться. Да и на других.

Но воспоминания тут же подбросили Старателю образ химеры, который он впервые увидел девять… нет, уже десять лет назад. Когда случайно сжег одного из детей Юмемия, заставив его причуду проявить себя полностью.

— Наги…

— Наги? — не понял Ястреб. — Твоя помощница? Это?

Она говорила, что Аизава помогал ей развивать способность и контролировать осознанное обращение, но девушка на практике во время заданий так и не прибегала к трансформации. Увидеть ее такой… пугало. Такой, значит, она предстала тогда в лесу перед студентами ЮЭЙ, защищая Шото?

— Эй, Старатель, — напряженный голос Ястреба вывел мужчину из задумчивости, — так и должно быть? Это нормально, что у нее…

Прожилки, словно следы от треснувшей скорлупы на черной коже цербера проблескивали не обычным пламенем, а голубым. Даже несмотря на то, что мозг у Старателя буквально кипел, ему не составило сложности прийти к очевидному выводу.

Довольный смех Даби все равно что лезвие ножа, полоснувшее по сердцу. Наги словно пребывала в трансе, никак не реагировала на окружение, действовала на уровне инстинктов, нападая на Мируко. Даже когда злодей опустил ей руку на загривок и погладил, словно послушного пса, она не шелохнулась.

— Упрямая девочка, долго сопротивлялась, — подметил Даби и насмехающимся взглядом выстрелил в Старателя. — Нельзя с таким пренебрежением разбрасываться подобным сокровищем. Но ничего, я о ней позабочусь.

— Ах ты тварь… не смей ее трогать!

— Поздно, — темная субстанция, хлынувшая изо рта парня, быстро обволокла его тело и перекинулась на цербера. — Еще увидимся, Герой номер один. Уверен, у нас еще будет шанс поболтать, а пока… Постарайся изо всех сил не сдохнуть где-нибудь, Тодороки Энджи! И уж будь уверен, мне удастся раскрыть истинный потенциал цербера!

Глава 15: Потерянный дом

E quindi prendimi, mordimi, toglimi tutto

Continuerò a non avere la paura del buio

Tanto quando sarò giù per terra distrutto

Continuerò a non avere la paura del buio

//

Так что схвати меня, укуси меня, забери у меня всё,

Я всё равно не буду бояться темноты.

Даже когда буду сломленный лежать на земле,

Я всё равно не буду бояться темноты.

Maneskin — La paura del buio

За два минувших дня эмоции успокоились, но в душе продолжала тяготить пустота. Как бы Шото ни притворялся, что все хорошо, одна только мысль о сражении Старателя заставляла его дрожать. Как бы он ни отрицал, он боялся потерять отца. К счастью, Герой номер один оправдал свое звание, он выиграл бой, одолев опасного противника. Но вот победил ли?..

От тихого шума в коридоре у Шото дрогнули руки, он едва не выронил тарелку. Из-за волнения не только сердце билось, как бешенное, он перестал чувствовать вкус собы, словно жевал мокрую бумагу. По телевизору шло кулинарное шоу, голос диктора хоть немного помогал вытянуть обстановку из уныния. Только Фуюми оставалась бодрой.

Шаги остановились за дверью.

— Отлично справился! Ты, должно быть, устал, — улыбнувшись, поприветствовала отца девушка.

— Давно не виделись.

— Ну, в любом случае, я просто тебя поздравляю с отличной работой…

Поздравляет с отличной работой. Хотел бы то же сказать и Шото, но в лучшем случае он бы молчаливо поддержал сестру. Сейчас ему было не до веселья, поскольку, увидеть в дверях лишь Старателя оказалось куда болезненнее, чем он представлял себе.

— Ну и… жуткий шрам у тебя, — только и смог подметить парень, продолжая как ни в чем не бывало всасывать лапшу.

У Нацуо настроение не лучше. Как бы Фуюми не пыталась образумить братьев и призывать хотя бы сделать вид, что они рады возвращению отца, ничего не получалось. Старшего брата раздражало, что их отец пытался выглядеть порядочным родителем, пытался исправиться, невзирая на прошлое. В прошлом как раз и таился корень зла, и Шото не имел ни одной причины не поддержать Нацуо. Но он молчал, так как не хотел усугублять положение, потому что Энджи пытался осознать свою ошибку. А еще парень боялся.

— То, что ты пошел и побил какого-то сильного злодея, не означает, что все это исчезло, черт возьми! — сорвался в конец Нацуо, ударив кулаком о дверь. — И вот ты стоишь, решив, что сейчас время раскаяться и измениться?! Меня от этого тошнит! Ты хоть представляешь, что мы чувствуем?!

Но его крики все равно что о стену горох. Старатель с мрачным спокойствием выслушал обвинения старшего сына и на полном серьезе сообщил:

— С этого момента я не буду отворачиваться от