Темный Лорд устал. Книга IV - Тимофей Афаэль

— Велосипед — дело хорошее, — кивнул мэр, откусывая кусок хлеба. — Куплю ему нормальный, не подделку. Да и самому Мишке время на свежем воздухе проводить, а не в телефоне сидеть.

Год назад такой разговор был бы невозможен. Год назад у них едва хватало денег на продукты и коммунальные платежи, не говоря уже о подарках внуку. Степан Васильевич получал мизерную зарплату мэра захудалого городка. Валентина подрабатывала репетитором, чтобы свести концы с концами.

Теперь же его зарплата выросла втрое, выплачивалась регулярно, и в городском бюджете наконец-то появились деньги не только на латание дыр, но и на развитие.

Всё благодаря одному человеку, Калеву Воронову — их Лорду-Протектору.

Степан Васильевич допил чай и взял со стола планшет. Открыл утренние городские сводки — привычка старого администратора, от которой он не мог избавиться даже теперь, когда проблем стало на порядок меньше.

Сводка за ночь. 15 октября 2025 года.

Происшествия: Нет значительных.

ЧП: Нет.

Криминал: Одна драка в баре на окраине, задержаны оба участника, находились в состоянии алкогольного опьянения. Без серьёзных травм.

Коммунальные службы: Плановые работы по ремонту дороги на ул. Ленина продолжаются по графику. Завершение — через три дня.

Обращения граждан: 12 обращений, из них 10 решены на месте участковыми, 2 переданы в профильные отделы.

Степан Васильевич откинулся на спинку стула, качая головой с удивлением.

Год назад такая сводка казалась бы фантастикой. Тогда каждое утро начиналось с докладов о драках, кражах, поджогах, нападениях. Городская полиция еле справлялась. Криминал процветал под покровительством местных «авторитетов», которые кормились с того, что город медленно умирал.

Теперь криминал ушёл — просто исчез. Частично — убежал сам, испугавшись новой власти. Частично — был вычищен жёсткой рукой службы безопасности «Эдема», которая не церемонилась с теми, кто мешал порядку и угрожал «Эдему»

Город дышал, жил и развивался.

— О чём задумался? — спросила Валентина, собирая посуду.

— Да так, — ответил Степан Васильевич, откладывая планшет. — Радуюсь. Знаешь, Валя, я вот думаю иногда… а если бы год назад кто-то мне сказал, что наш Воронцовск станет таким… я бы не поверил. Счёл бы за сказку.

— А я бы поверила, — мягко сказала Валентина. — Потому что знала: рано или поздно что-то должно измениться. Не могло всё так плохо быть вечно.

Степан Васильевич улыбнулся, глядя на жену с нежностью.

— Ты всегда была оптимисткой.

— А ты всегда слишком много переживал, — парировала она, целуя его в макушку. — Иди, оденься. Тебе на работу скоро.

Он кивнул и поднялся из-за стола, направляясь в спальню, где надел свой обычный строгий костюм — тёмно-синий, хорошо отглаженный, и посмотрел на своё отражение в зеркале.

Лицо изменилось за этот год, хотя морщины никуда не делись — он всё-таки уже перевалил за пятьдесят, но взгляд стал другим: спокойным, уверенным, без той постоянной тревоги, которая раньше читалась в каждой черте. Он больше не был загнанным, замученным чиновником, который каждый день балансировал на грани нервного срыва, а стал мэром процветающего города с настоящим будущим.

Степан Васильевич взял портфель, попрощался с женой и вышел из дома, где его уже ждала служебная машина — не роскошная, но приличная, новенькая, с водителем, который вежливо открыл перед ним дверь.

Он устроился на заднем сиденье и стал смотреть в окно на пробуждающийся город с его чистыми улицами, отремонтированными фасадами зданий и людьми, идущими на работу с бодрым видом, а не с выражением безнадёжности на лицах, как это было ещё год назад.

Его город — его гордость. Всё это — благодаря Хозяину.

Машина тронулась, везя его в здание городской администрации навстречу обычному рабочему дню со спокойными совещаниями, рутинными отчётами и решением текущих вопросов — предсказуемому и приятному дню, какого раньше не было в его жизни.

Степан Васильевич откинулся на сиденье с улыбкой, думая о том, как же сильно наладилась его жизнь.

* * *

Степан Васильевич сидел в своём кабинете в здании городской администрации, неспешно просматривая утренние документы и потягивая остывший кофе, когда на его столе внезапно завибрировал коммуникатор.

Специальный коммуникатор для защищённой линии. Правительственная связь, которой пользовались только высокопоставленные чиновники.

Он поднял глаза на экран, и улыбка мгновенно исчезла с его лица.

Входящий вызов: Губернатор области Виктор Павлович Громов.

Сердце болезненно ёкнуло где-то в груди. Автоматически, помимо воли, по старой привычке, въевшейся в кости за двадцать лет службы.

Раньше такие звонки означали только одно — разнос за какую-то провинность, реальную или выдуманную. Унижение перед вышестоящим начальством и новые невыполнимые требования, которые он обязан был выполнить «ещё вчера», не имея ни денег, ни ресурсов, ни времени.

Степан Васильевич глубоко вдохнул, выпрямился в кресле, одёрнул пиджак дрожащей рукой и нажал кнопку приёма вызова, мысленно готовясь к худшему.

На экране появилось знакомое лицо губернатора Громова, и от одного вида этого человека в животе заворочалось неприятное чувство.

Мужчина лет пятидесяти пяти или около того, с тяжёлым, мясистым лицом, на котором читалась привычка к власти и хорошей жизни. Редеющие волосы зачёсаны назад, обнажая высокие залысины. Маленькие, почти поросячьи глазки под нависшими бровями. Дорогой костюм-тройка тёмно-серого цвета, сшитый явно на заказ. Массивные золотые запонки на манжетах, которые бросались в глаза даже через экран. Перстень на толстом пальце правой руки — не простое украшение, а дорогой артефакт с магическим камнем внутри, переливающимся тусклым светом.

Виктор Павлович Громов был губернатором области уже двадцать лет, а может, и больше — точно никто не помнил. Он пережил пятерых премьер-министров и бесчисленное количество министров, которые приходили и уходили, а он оставался на своём месте, как вросший в кресло. Он был живым воплощением старой системы — коррумпированной до мозга костей, жёсткой, беспощадной, построенной на связях с Великими Кланами, взятках и личной власти над людьми.

Для таких людей, как Степан Васильевич — простых городских мэров без связей и денег, — он был недосягаемым божеством, которому можно было только кланяться, терпеть унижения и благодарить за то, что вообще удостоил внимания.

— Петров, — буркнул губернатор вместо приветствия, даже не потрудившись назвать его по имени-отчеству или хотя бы поздороваться.

Простое презрительное «Петров», как собаку кличут.

— Доброе утро, Виктор Павлович, — ответил Степан Васильевич максимально вежливо, и ненавистные заискивающие нотки сами собой проскользнули в голос, несмотря на все попытки их подавить.

Он ненавидел себя за это, за эту рабскую привычку прогибаться перед начальством, но рефлекс, выработанный десятилетиями, оказался сильнее гордости.

— Через неделю областное совещание глав городов, — объявил Громов без всяких прелюдий, даже