А может, в этот раз? - Барбара Бреттон

– Я ее не люблю.

– Знаю.

– И я ей даже не нравлюсь.

– Всем это известно.

– Я хочу рассказать тебе всю эту чертову историю…

– Не важно, Джо. Я тебе верю. Он помрачнел.

– Как я верил тебе семь лет назад. Боль в сердце мешала ей дышать.

– Ты верил в то, во что я хотела, чтобы ты верил. В тот момент это было для меня важно.

– Дело не в ребенке, Кристи. Я знал, что потерял и тебя тоже, и не мог найти способ вернуть тебя обратно. Кристина прижала лицо к его плечу.

– Я не хотела возвращаться, Джо. Мне надо было уйти… ради нас обоих. Я хотела, чтобы ты мог найти кого-то, с кем мог бы вместе смеяться, кого-то, кто сумел бы тебе дать то, что я не могла.

Ей надо было оставить боль позади и возродиться зано­во, окружив себя людьми, которые не знали бы, как много она потеряла.

Он вновь взял ее. Быстро и без прелюдий. Она впитала его гнев и его боль, а в его разрядке – вершину собствен­ного наслаждения.

Потом они лежали молча. Джо прижимал ее к себе, гадая, вернется к нему рассудок или он обречен вечно испы­тывать эту странную смесь злости и радости.

Он утерял самообладание, и это его чертовски беспоко­ило. Она сама бросила его, разрушила их брак, предала их мечты о будущем, лишила его возможности исправить по­ложение, поскольку не верила в то, что он способен это сделать.

Он был Джо Мак-Марпи, мировым чемпионом среди неудачников, и он не мог помять, что его красавица жена тонет прямо у него на глазах. Он поддался иллюзии, будто из-за того, что она красива и умна, что родилась в семье, где все любят друг друга, ни один удар судьбы не сможет заставить ее согнуться.

Надо было ему догадаться. Если бы он не оказался настолько слеп! Он поставил во главу угла собственную боль и ждал, что Кристина возьмется врачевать его раны. Когда она не стала этого делать, когда она, как в кокон, ушла в собственную беду, тогда он обнаружил, что лишился всего, что имело для него значение. Она была его домом и его семьей, и без нее ему не оставалось ничего, кроме злости,

Они долго лежали вместе, слушая музыку и смех, доно­сящиеся из дома, а потом рев моторов, когда гости заводили машины, разъезжаясь по домам.

– Нам надо возвращаться, – сказала Кристина, когда все стихло. – Скоро заметят, что нас нет. Он поцеловал ее, не давая ей говорить.

– Я серьезно, Джо, – сказала она, легонько отталки­вая его. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь страдал из-за этого.

Джо пришло в голову, что пострадать могут только они двое, но он не знал, стоит ли об этом говорить. Они быстро оделись. Джо со смехом стал вытаскивать сухие стебельки из ее светлых шелковистых волос, затем помог ей спустить­ся с сеновала.

– Мы не можем вернуться вместе, – сказала она. – Тогда точно пойдут разговоры.

Джо бросил на нее быстрый внимательный взгляд:

– А тебе не приходило в голову, что о нас уже говорят?

– Надеюсь, нет.

Как она могла выглядеть такой невинной, откуда это удивленно-наивное выражение глаз после всего, что они делали там, на сеновале? Но в этом-то и состояла часть ее очарования.

– Уже давно говорят, – сказал он, беря ее за подбо­родок.

– Господи! – тихо простонала она. – Ты действи­тельно так думаешь?

– Рассчитываю на это.

– А как насчет Марины?

– Я о ней позабочусь.

– Я не хочу, чтобы она обиделась.

Джо тоже не хотел, чтобы Марина страдала. Черт по­бери, она годится ему в дочери. Как, должно быть, тяжело выйти замуж за незнакомца, уехать в далекую страну и остаться без друзей, без семьи, без поддержки. Эта мысль не приходила ему в голову несколько недель назад.

– Мне кажется, я захочу получить ответы на свои вопросы, – тихо сказала Кристина.

– И ты их получишь, Кристина, но не сейчас.

– Я должна узнать правду.

– Ты узнаешь, – сказал он. – Дай мне немного времени.

Они поцеловались еще раз, нежно, сладко, перед тем как расстаться, и пошли домой разными дорогами.

Любовь могла смягчить их характеры, подумал он, гля­дя, как Кристина взбивает руками волосы, чтобы прилично выглядеть, как примеряет предназначенную для «выхода в свет» улыбку. И все же это была любовь. Сомнений быть не могло. Он нисколько не сомневался в природе своего чувства, как, он надеялся, не сомневалась и она.

Глава 15

– Кристи!

Все разом устремили взгляды в ее сторону. Они знают, подумала она с испугом, заходя на кухню. Все знают.

– Где Джо? – спросил отец. – Искал вас с тех пор, как танцы кончились.

Это все равно что работать на телевидении, сказала себе Кристина. Улыбайся, разговаривай, не выдавай никакой конкретной информации.

– Я то же самое хотела у вас спросить, – сказала она, непринужденно усаживаясь между Сэмом и Мартой и на­ливая себе кофе. – Давно не встречала его. – Кристина сделала глоток кофе: – Вкусно.

– Мы с Трейси видели вас возле амбара, – сказала Сюзанна, не замечая настроения собравшихся. – Я позва­ла тебя, но ты меня вроде не услышала. Если бы вы не были разведены, я бы подумала… Ой!

Сюзанна круто развернулась к мужу:

– За что?

Марта торопливо проговорила:

– Мама, у тебя нет еще пирога с корицей? Забыла, что я теперь ем за двоих.

Все расслабились, разговор вернулся в прежнее русло, и Кристина, попивая кофе, чувствовала себя вполне уютно среди домочадцев. Она воздавала должное всем за то, что не подтолкнули ее к пропасти, возле которой она оказалась.

Бедняжка Сюзанна выглядела страшно растерянной, и Кри­стине стало даже немного жаль ее. В конце концов не Сю­занна же занималась на сеновале любовью с чужим мужем!

– Кто желает сыграть в покер? – предложил Сэм, вытащив из буфета колоду карт. – Сегодня мне, кажется, везет.

– Готовься расстаться с денежками, – сказал Франклин.

– Ты лучший игрок в покер в нашей семье, – сказала Кристине Нэт. – Готова поддержать звание непобедимой? Кристина подавила зевок:

– Только не сегодня. Не знаю, как вы, а я буквально клюю носом.

Кристина нагнулась и поцеловала отца в щеку.

– Вечер удался на славу, папа, – сказала она. – Я очень рада, что провела его с вами.

Он обнял дочь, и она увидела, как в его выцветших голубых глазах блеснули слезы. Кристина уловила знако­мый запах мыла и ванили, когда ее обняла мать.

– Утром завтрак делаю я. Яйца по-холостяцки для каждого.

– Ты – гостья, – запротестовала Нонна. – Не могу позволить тебе делать за меня мою работу.

– Никаких разговорчиков, – сказала Кристина, ис­пользуя любимое выражение матери.

Она пошла по коридору к себе в комнату покачивая бедрами, чувствуя себя стопроцентной женщиной, сильной и самодостаточной. Прошло много времени с тех пор, как она вновь почувствовала единение с природой и семьей, и чувство это было восхитительно приятным. Возвращение домой принесло ей возвращение к тому состоянию, о кото­ром она мечтала, и обещало большее.