Эра Зигмара: Омнибус - Дэвид Гаймер

Маллофакс приземлился на плечо Зувия. Казалось, что звук насторожил смертоносца, который огляделся и взглянул в небо, ожидая суда и награды от Архаона, Вечноизбранного Хаоса.

— Поганый чернокнижник? — прорычал Скарган. — Это ты?

Принц Пепелища провернул А’квитас в латных перчатках, направив навершие выкованного демонами оружия на смертоносца. В металле раскрылся глаз.

— Верно, — ответил Зувий. — Это я. У меня для тебя плохие новости, возвышенный. Ты был оценён как недостойный.

Уродливые черты лица Скаргана искривились в ярости. Он слепо вгляделся в кровяную бурю.

— Кем? — проревел он, взывая к богам. — Кхорном? Вечноизбранным?

— Мной, — сказал ему Зувий. Молния соскользнула с глефы и поразила смертоносца в грудь, разорвав Скаргана Жестокосердого. В сотрясшем воздух взрыве крови и ошмётков плоти, чемпион Кровавого Бога превратился в багровую дымку, плотную и горькую. Зувий повернул голову к Маллофаксу.

— Я отослал Скаргана обратно к его тёмному богу, — пояснил Зувий, кривая улыбка появилась на его губах. — Он ведь этого и хотел.

VII

Орфео Зувию не пришлось долго ждать решения и награды свыше. Он был перекован по предпочтению Вечноизбранного, а тела вокруг него полыхнули голубыми вспышками. Неестественная молния со свистом пронеслась по небу и окружила его. Она шипела в кровяном дожде, капли и огоньки танцевали вокруг Принца Пепелища, формируя мерцающие образы.

— Что ты видишь? — спросил его Маллофакс. С усилием всматриваясь в жар и свет спонтанного видения, Зувий огляделся. В окружающей энергии он смог разобрать намёк на большую крепость.

— Зубчатые шпили, — ответил он, — башни и донжоны, достигающие задыхающихся от ужаса небес. Стены — усеянные шипами, колоссальные и толстые. Пагубная крепость столь крупная, что простирается дальше Владений Смертных.

— Ты видишь Шпиль Варана, — сказал ему Маллофакс, — крепость Вечноизбранного. Твоё приглашение продлено, господин мой. Ты показал себя достойным, и он зовёт тебя на службу.

Ярящаяся стена пламени, что окружала их, вдруг исчезла. Всё вокруг стало обманчиво спокойным. Небеса прояснились, явив темноту, лежащую вовне. Затем послышалось хлопание крыльев. Маллофакс сидел между плечом принца и А’квитасом, в то время как стая стервятников опустилась из тьмы, чтобы пировать плотью павших.

— А где мы найдём этот Шпиль Варана? — спросил Зувий.

— Он находится во Владении Хаоса, — ответил Маллофакс, — и примыкает к Восьмиточию, цепочке путевых врат, соединяющих Владения Смертных.

— Место непревзойдённого разрушения и смерти, — пробормотал Зувий.

— Да, мой принц.

Зувий облизнул изодранные губы. Он ударил по скале, поставив затыльник глефы на поверхность холма. Стервятники кружащейся стаей поднялись в воздух, потревоженные ударом. Маллофакс тоже захлопал крыльями, но сдержался.

— Приглашение принято, — изрёк Орфео Зувий. Рыцарь, что был сэром Абриэлем, придвинулся ближе, как и Ведьмачья Стража с колдунами Незрячих.

— Что теперь, мой повелитель? — спросил Маллофакс.

— Мы последуем за воронами, — ответил Принц Пепелища, — и доверимся их аппетиту к мертвечине.

Гай Хейли

Успокоение ярости

I

В замке, высеченном из хрусталя, трудился прядильщик предназначений.

Он, она, оно — кто знает? Никто не ведал, происходят ли колдуны от смертных или от демонов. Их было девять или один, или и девять и один. Во всех отношениях, включая их число, они были таинственными. Или пытались казаться такими.

Многоглазый Слуга — таково было одно из имён девяти, и в то мгновение оно принадлежало высокой, костистой фигуре невероятной худобы, которая обладала конечностями-тростинками и соответствующим телом. На шее создания покачивалась широкая голова, удивительно гладкая и лишённая каких бы то ни было черт, освобождавших место для ряда глаз вдоль спинки носа. Такое тело было всего лишь одеянием, не более важным, чем облачение его самого. Плащ Многоглазого Слуги определял его имя и природу — то был длинный покров из век, которые мигали и трепетали, а из-за них с любопытством выглядывали влажные глазные яблоки.

Многоглазый Слуга водил длинными пальцами по поверхности лужицы, исходящей парами ртути, перелистывая наворожённые им образы. Картины войны. Все владения бурлили от прихода Зигмара. Время от времени он задерживался, чтобы оценить того или иного героя, и испускал негромкое удовлетворённое урчание, когда видел кого-то, достойного метки, либо пыхтел от досады, когда другие разрывали тщательно раскинутые им сети причин и следствий. Когда-то он игрался с подобными личностями ради своих собственных целей. Многоглазый Слуга провёл множество человеческих жизней, закручивая нити судьбы так, как ему нравилось, но это время ушло.

Его хилые конечности были скованы цепями судьбы, сотворёнными кем-то иным. Когда-то он было просто Многоглазым, но затем Архаон узнал его единственное истинное имя, и принудил его к служению. Теперь он был подчинён целям Вечноизбранного, как и все его родичи.

Гранёные стены логова Многоглазого Слуги темнели, отзываясь на ухудшение его настроения. В хрустальных окнах при помощи колдовства отражались образы восьми его двойников. Одни работали в собственных логовищах, вид которых угрожал рассудку наблюдателя, воплощая неописуемую прихоть зодчих, возвёдших их. Другие же пребывали вне Владений, исполняя приказы хозяина. Где бы они ни были, все как один, двойники обращали внимание на досаду Многоглазого Слуги и начинали бранить его, опасаясь, как бы Архаон не обратил внимание именно на них. Ссутулив плечи, чернокнижник повернулся к ним спиной. Остальные слишком опасались Архаона. Но, если Тзинч узнает, что они согнулись перед волей Вечноизбранного, неудовольствие Изменяющего Пути затмит даже самый жуткий гнев Архаона. Впрочем, пусть Многоглазый Слуга и не признавал, что боится своего нынешнего повелителя, сейчас он вернулся к гаданиям, понукаемый долгом и ужасом.

Архаон требовал чемпионов, и поэтому Многоглазый Слуга искал их в каждом владении.

II

Во Владении Зверей располагались степи столь протяжённые, что у них даже не было единого названия; подобный ландшафт человеку не удалось бы пересечь и за целую жизнь. Равнины, растянувшиеся на тысячи лиг, окружали горы и моря, леса и могучие каньоны, но чаще всего на них встречались пышные, бесконечно разнообразные пастбища. Там бродили огромные звери с рогами высокими, как древесные кроны. Сколь разнообразны были звери, столь изобильны расами и племенами были и люди, охотившиеся на них.