Лекарь безумной королевы + Бонус (СИ) - Пилипенко Мария

-- Ваше величество?! Кто вас пустил? Немедленно покиньте эту комнату!

Он решительно преградил ей путь.

-- Я никуда не уйду, лекарь. Я пришла ухаживать за своим мужем. Прочь с дороги!

-- Здесь я отдаю приказы. Вы беременны. Подумайте о ребенке.

-- О ребенке? Я уже тысячу раз пожалела о том, что он существует! О своем опрометчивом, злом поступке. Наверное, я и впрямь была безумна, когда сделала это. Король не заслужил такого отношения. И теперь я буду думать в первую очередь о муже. О том, кто, зная, как я несправедливо поступила с ним, называл меня голубкой… Отойдите, лекарь!

Она оттолкнула Лестера и подошла к кровати. Увидела влажные слипшиеся от пота волосы, разметавшиеся по подушке, грудь и плечи в старых и не очень шрамах, красные пятна на коже.

Собравшись с силами, королева произнесла:

-- Что я должна делать?

-- Вы погибнете, если останетесь.

-- Мне все равно. И я не уйду. Смиритесь с этим… Так что я должна делать?

-- Его нужно напоить. Хотя бы с ложечки. Хоть немного.

Она подхватила юбки и, забравшись на кровать, приподняла голову больного, уложила ее себе на колени. Поддерживая голову руками, Эмбер осторожно, по чуть-чуть стала вливать воду ему в рот. Склонившись к его лицу, шептала что-то, благодарила, утирала его лицо платком, поправляла волосы.

И у нее получилось напоить его. Но девушка так и осталась сидеть в изголовье кровати. Она прибрала его роскошные длинные седые волосы, приложила ледяной компресс ко лбу, взяв веер, стала обмахивать его лицо – словом делала все, чтобы только облегчить состояние больного.

Это была тяжелая ночь. Королева беспрестанно поила больного, а лекарь делал все, чтобы сбить жар. Обкладывал тело льдом, растирал уксусом, даже пускал кровь.

К утру стало легче. Тело горело, но уже не пылало. Совместными усилиями Лестер и Эмбер поменяли простыни, потому что прежние полностью промокли. Мужчина стал заваривать травы от воспаления и жара, а Эмбер сидела рядом с больным, то и дело гладя его руку.

Она была уверена, что если сильно желать мужу выздоровления, то это обязательно поможет и придаст больному сил. А если держать его за руку и разговаривать с ним, он обязательно почувствует присутствие родного человека.

А еще она в тайне надеялась, что король хоть на миг очнется и увидит ее. И если им обоим суждено умереть, то, возможно, он хотя бы осознает, кто рядом с ним. Поймет, что его доброта не оставила ее сердце равнодушным. Ей так хотелось успеть сказать слова благодарности. Она уже множество раз прошептала их ему на ухо, но ей бы так хотелось взглянуть мужу в глаза, увидеть в них отклик…

Лестер видел, что женщине нужен отдых. Он загородил кушетку ширмой и уговорил королеву немного поспать. Сначала она не соглашалась, боясь, то он покинет этот мир, если она заснет. Но лекарь убедил ее, что если она не позаботится о себе, то покинет этот мир намного раньше короля. В конце концов королева поддалась уговорам. И как только голова ее коснулась подушки, измученная женщина тут же провалилась в глубокий сон.

Лестер снова остался один. Хотя нет… Где-то рядом притаилась «скверная старуха», его старая знакомая – Смерть.

Два дня пролетели, словно один миг. Лестер убедился, что Эмбер была совершенно не избалованной, терпеливой и очень стойкой. Немногие мужчины держались бы с таким мужеством, как эта беременная женщина.

Как всегда, с утра лекарь в первую очередь проверил наличие уплотнений в подмышечных впадинах. Но ни там, ни в паху, ни на шее он не нашел воспаленных раздутых узлов, только припухлости. А пятна на коже стали чуть светлее.

-- Странно…А чума ли это? -- едва слышно прошептал он.

Глава 36. Пропавший

Мажордом Брукс, срочно вызванный из летней королевской резиденции для наведения порядка в Мунстоуне, уже второй день не мог доискаться молодого слуги, бывшего стольника королевы, теперь поставленного распределять поступавшие на королевский этаж блюда с кухни. Вроде бы его зовут Дари, припоминал Брукс. А еще он с ужасом вспоминал, что позавчерашним утром юноша чувствовал себя неважно, даже отпросился прилечь, но в суматохе никто не придал этому значения.

И все бы ничего, вот только мальчик исчез. Он точно не покидал замок, потому что в списках выехавших его не было. Не мог он и сбежать, ведь все ворота находились под неусыпным контролем стражи.

А вот заболеть мог. И спрятаться где-нибудь. Затаиться, забиться в дальний уголок, чтобы не попасть в карантинное крыло, которого все здесь боялись, как огня. А еще того хуже, если кто-то прячет заболевшего опасной болезнью юношу. Тогда зараза распространится по замку и не миновать беды.

Вот с этими соображениями Брукс и подошел к капитану Рендалу, возглавлявшему на данный момент всю королевскую стражу. Именно Эмилю было поручено отслеживать возможных заболевших и лично сопровождать их в карантин.

Капитан, казалось, внимательно выслушал мажордома. Все последние дни он не находил себе места, зная, что Эмбер вызвалась ухаживать за больным супругом. По нескольку раз в день он наведывался в карантин и узнавал о самочувствии королевы, мысленно уже похоронив ее. Внутри него тоже все будто умерло. Эмиль словно окаменел. Нет, он исправно выполнял свои обязанности, разговаривал ровным голосом, даже ни разу не сорвался, помня свой долг и сохраняя достоинство, вот только в груди было пусто и холодно. И даже сердце, казалось, больше не билось.

-- Конечно, господин Брукс, стража обыщет все уголки замка. Однако, врываться в покои придворных без дозволения на то короля или королевы я не имею права.

-- Что же нам делать?! – мажордом беспомощно всплеснул руками.

-- Не терять голову и хорошенько все обдумать, -- раздался рядом знакомый женский голос.

Эмиль поморщился. Этого еще не доставало! Ему и без нее тошно…

Леди Вайолет все эти дни не теряла времени даром. Во-первых, она наотрез отказалась покидать замок, как того требовал ее отец. А во-вторых, кто-то же должен заменять лекаря, пока тот занят королем? У леди Брунды разыгрались нервы, у лорда Хасли схватило живот, а у доброй половины дам случились головные боли от переживаний. И Вайолет не уставала раздавать успокоительный лавандовый настой, прописывать диеты и сурьмяные пилюли или обновлять флакончики с лечебным уксусом от обмороков и головных болей. Налево и направо образованная, всегда интересующаяся медициной дама прикладывала к больным головам прохладные компрессы, успокаивала, ободряла и поддерживала.

Одевалась в эти дни графиня на удивление очень скромно. Носила голубое платье с белым кружевным воротничком и манжетами. (Правда, кружева эти стоили целое состояние.) Длинные волосы свои заплела в косу и покрыла голову серебряной сеткой (даже без жемчуга). А на узком серебряном пояске графиня всегда носила небольшую сумочку-мешок со всем необходимым для неотложной помощи.

Все эти дни Вайолет избегала Эмиля, но вскоре поняла, что долго сердиться на него не может.

Как только капитан отдал приказ стражникам обыскать замок, Вайолет деловито взяла его под руку и доверительно зашептала, разыгрывая роль личной помощницы:

-- Дорогой капитан, уверена, что стража не найдет Дари. Юношу прячут, и мы должны с вами понять, кто же этот человек, что скрывает заболевшего.

Не то, чтобы он не заметил, как его локоть обвили нежные женские ручки. Просто ему действительно сейчас было не до нее. На фоне свалившейся на них страшной беды леди Вайолет ему сейчас казалась наименьшим злом. Эмиль обреченно вздохнул.

-- Вам и карты в руки, графиня. Тут определенно есть простор для применения вашего блестящего ума. Дерзайте, я весь во внимании.

Но Вайолет, едва они отошли в сторону, вдруг сменила свой заговорщический тон на нежность. Легонько дотронувшись до его ладони, погладила ее кончиками пальцев.

-- С ней все будет хорошо, Эмиль. Боги сохранят ее. Уверена в этом.

Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде на миг исчез холод. Эмиль ничего не ответил, только кивнул и осторожно высвободил свою руку.