Её несносный студент - Виктория Победа

И вот здесь мне реально стыдно становится, а он ведь прав, я не позвонил, не навестил. А у меня особо друзей и нет в общем-то, Белый, Славка с Киром, да братья Авраменко.

— Буду, — отвечаю коротко.

— Ну бывай, — он отключается, а я еще некоторое время пялюсь на экран.

И все же мне повезло, конечно.

Вернувшись на кухню, первым делом подхожу к Ксюше, перемешивающей овощи, обнимаю ее со спины, целую в макушку. Не могу ее не касаться, когда она так близко, нереально это просто.

— Все нормально? — спрашивает настороженно.

— Все отлично, Александровна, — еще раз чмокаю ее в макушку и иду к плите.

Ужин готов, осталось только перемешать и можно садиться.

К моменту, когда, разложив еду по тарелкам, я расставляю их на столе, в кухню возвращается малявка. Будильник в ней что ли вшит? Катя останавливается рядом с матерью, смотрит на стол, но садиться за него не решается. Воспитанная девчушка.

— Ну что, будешь ужинать? — обращаюсь к крохе, она кивает усердно, и забирается на стул. Смешная такая, кряхтит, ручонками на стул опирается, ставит сначала одну коленку, потом другую и наконец повернувшись, садится на попу.

Перевожу взгляд на Ксюшу, она улыбается, поглаживает малявку по голове и смотрит на нее, как на сокровище.

И, наверное, именно вот таким щенячьим взглядом я смотрю на Александровну всякий раз, когда она оказывается в поле моего зрения.

Усмехнувшись, подхожу к ящикам, достаю из верхнего приборы, кладу их перед девчонками, и сажусь напротив мелкой, по другую руку Ксюши. Пока едим, неотрывно наблюдаю за малышкой, все-таки она хорошенькая, носиком смешно дергает, жует медленно, с расстановкой, то и дело на меня поглядывая. Периодически встречаюсь взглядом с Ксюшей, она, конечно, привязанности Кати не заметить не могла, и теперь лишь настороженно на меня смотрит, словно хочет что-то сказать, да не решается никак.

Впрочем, я и так знаю, что она мне скажет.

— Вкусно? — обращаюсь к малявке.

Она кивает деловито и продолжает жевать. Лишь проглотив пищу, она снова поднимает на меня глаза и произносит:

— Очень.

Такая маленькая, а понимает, что с набитым ртом разговаривать нельзя.

— Кушай, — улыбаюсь ей. — А ты чего застыла? Ешь давай, остынет, — смотрю на сверлящую меня взглядом Ксюшу, что-то в ней меняется, какая-то расслабленность что ли появляется.

Она ничего не говорит, только улыбается уголками губ, и возвращается к еде.

А мне кайфово, просто вот так с ними, сидя за столом. И я реально хочу, видеть эту картину каждый день. И пусть кто-то скажет, что я с ума сошел, и это блажь все, плевать, я-то знаю, что серьезно у меня.

После ужина отправляю девчонок по кроватям, сам, заверив Ксюшу в том, что все нормально будет, и заставив ее лечь в постель, иду в детскую.

Ну должен же кто-то мелюзге сказку на ночь рассказать.

К моему приходу кроха уже успевает почистить зубы и залезть в постель.

— Ну что, сказку значит? — забираюсь на кровать, благо, она у малявки огромная. Катя сразу же ко мне прижимается, кладет маленькую светлую головку мне на грудь и обнимает совей маленькой ручкой.

Нет, я не из тех, кто внезапно готов воспылать любовью к чужому ребенку, но с этой девчушкой у нас явно наладится контакт, можно сказать уже наладился.

— Ну так, что, какую тебе сказку?

— Про принцессу.

— А может про королеву?

Она поднимает голову, смотрит на меня своими голубыми глазенками, хмурится задумчиво.

— Про злую? — спрашивает вполне серьезно.

— Почему про злую, про добрую, конечно.

— Ладно, — кивает соглашаясь.

— Ну тогда слушай, в одном далеком королевстве, жила была королева.

— А она красивая была? — перебивает меня малышка.

— Конечно, красивая.

— А какая? Как мама?

— Ну нет, конечно, твоя мама вообще самая красивая.

— Да, — соглашается.

— Так вот, значит была королева красивая и очень мудрая, правила она справедливо и…

— А где король?

Где-где, в Москву укатил.

— А не было у нее короля, только маленькая дочка-принцесса.

— Это как? — повернувшись, и опираясь на мою грудь, малышка приподнимается и серьезно заглядывает мне в глаза.

— Вот так, малех.

— Так не бывает, чтобы была принцесса без короля, должен быть король, — произносит, вздернув носик. Вся такая серьезная, что меня от смеха распирает.

— Ну ты же у мамы есть.

— Мама сказала, что папа уехал далеко-далеко, — она грустнеет на глазах, опускает взгляд, надувает пухлые губки. — Мы ему не нужны, — добавляет, отправляя меня в нокаут.

— Это тебе мама сказала?

— Нет, Дима.

— А кто такой, Дима?

— Мальчик.

— Ну я понял, что не девочка. Что за мальчик?

— Он хороший, — видно, уловив едва заметную злость в моем голосе, малышка начинает тараторить, — он мой друг, мы вместе играем, когда мы с мамой ездим к тете Кате.

— Так Дима сын тети Кати? — не знаю, на кой черт мне эта информация.

— Нет, — она качает головой, — просто он живет в большом доме, который построили тетя Катя и дядя Максим, там много-много людей, они там живут, потому что у них своего дома нет.

Ничерта не понял.

— Ясно, а почему Дима так сказал?

— Потому что он папе тоже не нужен, как я, — она все также смотрит куда-то вниз, губы дрожат, щечки надуваются, явно старается сдержаться и не заплакать, а мне как-то совсем не по себе становится, маленькая она еще, чтобы о таких вещах думать.

И теперь