Порочный ангел - Элейн Барбьери

Проклятие! Всю прошедшую неделю Чарлз негодовал, презирая этого мужчину за то, что он сделал с его отцом и с Россом, за попытку изгнать его самого из Тумбстона. Но сейчас Дейла можно было пожалеть — он так переживал за дочь.

— Убери от меня свои руки, — воскликнул Харви, отбросив руку Чарлза. — И не притворяйся таким заботливым. Я знаю, что ты только и мечтаешь увидеть меня мертвым.

Чарлз покачал головой:

— У меня и в мыслях этого не было, Харви.

— Неужели? Ну тогда ты, наверное, хотел бы увидеть меня совершенно разоренным. Ведь такова цель этих требований, так? Ты же чертовски хорошо знаешь, что как только все эти условия будут выполнены, я стану банкротом.

— Все обвинения оправданны, не так ли, Харви? — Чарлз вглядывался в напряженное лицо Харви, желая услышать подтверждение, так необходимое для его собственного спокойствия. — Все, что мой брат говорит о вас, — правда. Вы обманули моего отца; вы добились того, что моего брата осудили за преступление, которого он не совершал; вы очернили имя Моррисонов и настроили город против Росса, обвинив его в аварии на вашей шахте.

— Твой отец был дураком, да и братец твой не лучше. У них обоих не хватило ума понять, что они побеждены.

Тишина.

Чарлз пожалел, что прошлого не исправить и не забыть. И этот человек, причинивший столько боли и страданий его отцу и брату, еще рассчитывает на то, что он, Чарлз, будет чувствовать себя виноватым!

— Я здесь не для того, чтобы говорить о прошлом Картер. — Голос Харви Дейла, звучавший все с той же злобой, вернул Чарлза к действительности. — Можешь передать своему брату, что я выполню его требования, но на это понадобится время. Я отдам тебе документы, как только все подготовлю. Я остановлю работу на шахтах. Я напишу признание, которое требует твой брат, будь он проклят! Но на все понадобится время. Я хочу, чтобы ты гарантировал, что он не станет вымещать свое нетерпение на Девине.

— Харви, у меня нет никаких контактов с братом; я ничего не знал об этом ультиматуме.

— Картер, передай брату, что мне нужны доказательства того, что моя дочь в безопасности.

— Да послушайте же меня! — Злясь и негодуя от отчаяния, Чарлз вдруг понял, что защищает брата. — Росс никогда намеренно не причинит вреда Девине, а что касается требований… ну, они не больше чем простая просьба о справедливости… и ее давно пора выполнить.

— Справедливость? — Харви Дейл засмеялся.

— Пришлите мне документы, чтобы я мог выполнить указания брата. Вы получите то, что заслужили. Настоящей жертвой во всем этом оказалась Девина, и я сделаю все, чтобы она благополучно вернулась домой. Я сделаю это и ради нее, и ради Росса.

Дейл кивнул:

— Я пришлю тебе документы, как только смогу, Картер. Я рассчитываю, что ты передашь мои слова брату. И знай: ты отвечаешь за все, что случится с Девиной, пока она в руках твоего брата.

Харви Дейл повернулся и стремительно направился к выходу. Чарлз был искренен, когда говорил, что более всех в этой истории страдает Девина. И сейчас она на себе испытывает ожесточенность и ненависть Росса, хотя ничем этого не заслужила. Разве она виновата, что носит фамилию Дейл? Сумеет ли его брат понять это? Или сейчас он заставляет ее страдать?

Глаза Девины не отрывались от профиля Росса, четко выделявшегося на фоне утреннего света, струившегося через приоткрытую дверь хижины. Он склонился над ее лодыжкой и рассматривал опухоль, упорно не желавшую исчезать. Она обнаружила, что ее гораздо больше привлекают черные кудри Росса. Пальцы помнили ощущение этих густых волос, когда она прижимала его голову к себе.

Горячий румянец залил щеки Девины, и она закрыла глаза, Она все еще была больна, рана ее беспокоила. Но душа наполнилась другими чувствами. Она хотела этого мужчину каждой клеточкой своего тела.

Как только она утром открыла глаза, он подошел к ней и долго смотрел на нее с удивительно серьезным выражением лица. Девина на мгновение засомневалась, не приснились ли ей события прошедшей ночи. Ее неуверенность, должно быть, отразилась на лице, потому что в этот момент Росс присел на кровать и нежно прижался губами к ее губам.

Девина вздохнула. Этот поцелуй волновал ее даже сейчас, как и воспоминание о нежных словах, которые шептал Росс. Сердце забилось сильнее, дыхание участилось, и Росс отодвинулся. Она прочла желание в его глазах, когда он волнующе зашептал:

— Девина, ты сводишь меня с ума. — Он погладил ее по щеке и снова поцеловал в губы, прежде чем продолжить с улыбкой: — Я должен был подождать, пока ты окрепнешь. Но как только ты оказалась в моих объятиях, я уже не мог думать ни о чем, я больше не мог ждать. Но теперь я подожду. Я хочу, чтобы ты окрепла.

Темные глаза смотрели так многообещающе, когда он встал и, повернувшись к огню, наполнил кружку, которую затем осторожно держал у ее губ, пока она не выпила горячий кофе до последней капли. А потом он занялся ее лодыжкой.

Она поняла, что он встревожен опухолью. Она видела это по его глазам, по тому, как он нахмурился, как резко взглянул на нее, когда дотронулся до раны, а она вскрикнула. Он делал компрессы уже полчаса. Девина почувствовала себя значительно лучше.

Она поняла, что новое чувство, вспыхнувшее в ней, было полной противоположностью тем чувствам, которые она ранее питала к Россу. Она не могла точно сказать, объясняется ли ее ощущение остановившегося времени, нереальности тем, что ее укусила змея. Но как бы то ни было, эти чувства принесли ей несказанное облегчение, избавив от тревоги, которая мучила ее с того момента на званом вечере, когда она поняла, что ее обнимает не Чарлз, а какой-то незнакомец с лицом Чарлза.

Теперь его уже нельзя было назвать незнакомцем. Это Росс! С неожиданной ясностью она поняла, что эта новая близость между ними, прогнавшая все страхи и неуверенность, объяснялась желанием, которое, хотя она этого и не понимала раньше, пылало в ней с того самого момента, когда она пришла в себя в объятиях Росса.

Это глаза Росса преследовали ее, не давали покоя с их первой встречи в дилижансе. Но сейчас она не видела в этих глазах ни той угрозы, ни того непонятного ей презрения. Вместо этого она видела в них все то, что она так хотела увидеть, и огромная радость вспыхнула в ее сердце.

Ее почему-то уже совсем не волновало, что она — заложница Росса. Он заботится о ней, любит ее. Ее не волновало, что когда-то он был заключенным. Что он — вор и похититель, а она — его жертва. Девина больше не ощущала себя жертвой. Она лишь чувствовала, что ею дорожат, что ее любят так беспредельно, как никогда не любили раньше. Она не станет анализировать эти чувства. Достаточно и того, что они существуют, здесь и сейчас.