Порочный ангел - Элейн Барбьери

Его грудь вздымалась, когда он приподнял Девину и протер мочалкой ее спину. Девина уже больше не сопротивлялась. Она вздохнула и, прижавшись к нему, прошептала:

— Росс…

Через мгновение его рот прижался к ее рту. Он с жадностью стал целовать ее, обхватив рукой ее голову. Другая рука заскользила по ее обнаженной спине.

Росс оторвался от ее губ и стал покрывать легкими поцелуями трепетавшие веки, пульсировавшую на виске жилку, прекрасный лоб. Опьяненный ее ароматом, он коснулся языком изящной раковины маленького уха. С его дрожащих губ слетали тихие, нежные слова.

Вдруг Росс почувствовал, что Девина дрожит. Ее рука, лежавшая на его плече, упала, и Росс взглянул ей в лицо. Она была слишком бледна. Глаза ее были закрыты, а дыхание было неровным. Чувство вины захлестнуло Росса, и мягко, очень осторожно он опустил Девину на постель, склонившись над ней и шепча у ее губ:

— Девина, дорогая, с тобой все хорошо? Нежность поднялась волной в его душе. Он коснулся ладонью ее щеки, лаская бархатистую кожу. Девина, повернув голову, прижалась губами к его ладони.

Росс снова притянул Девину к себе. Ее возбужденные соски дразняще ткнулись в его грудь. Он прошептал у самого ее уха:

— Девина, дорогая… Я хочу любить тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей, Девина.

Девина попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни звука. Росс уже почти утратил над собой контроль, и его вновь охватила дрожь.

Девина судорожно сглотнула и на мгновение закрыла глаза. Ее губы вновь задрожали. Росс крепко прижал ее к себе, передавая ей свою силу и свою слабость. Их тела слились воедино, сердца бешено бились в унисон, и Росс снова и снова целовал ее; он уже весь полыхал, и в то же время одна мысль неотступно тревожила его. Она больна, слаба…

Отодвинувшись, Росс прижался губами к виску Девины, пытаясь совладать с поглотившей его бурей чувств. Он погладил ее светлые волосы, любуясь их ослепительным сиянием.

— Девина, тебе придется приказать мне остановиться. Потому что сам я не смогу.

Росс медленно отодвинулся. Он подавляет ее, не давая возможности заговорить, даже ее и она и хочет, чтобы он отпустил ее. Он отодвинулся еще дальше и отвернулся, чтобы не потерять остатки самообладания.

Девина молчала. Сердце Росса бешено колотилось. В какой-то момент он почувствовал, как пальцы Девины чувственно перебирают его волосы, как притягивают его к своей груди. Ликование охватило его, и он задрожал от радостного осознания того, что она согласна. Но он уже не мог довольствоваться одними поцелуями. Его жадные горячие губы метались по восхитительному телу Девины, а руки ласкали упругий холмик и бедра.

Росс бросил короткий взгляд на лицо Девины и увидел, что желание горело в ее глазах.

Девина страстно прошептала:

— Росс…

Росс замер. Она назвала его имя!

— Скажи еще раз, Девина.

— Росс, ты такой…

Он не дал ей договорить, жадно прильнув губами к ее губам. Он чувствовал, что больше не может сдерживать себя. Пламя страсти сжигало его.

Тихий вскрик Девины эхом отозвался в его мозгу, когда ее тело выгнулось под ним, но он крепко держал ее. Он целовал ее, шепча нежные слова.

Ее изящное тело стало горячим, он ощущал чудесную теплоту ее лона. И внутри его самого разгорелся пожар любви.

Джейк небрежно привалился к витрине плотницкой мастерской. Он сдвинул шляпу на затылок и подставил лицо солнечным лучам. Ему понадобилось немало времени, чтобы добраться до этого места на Фримон-стрит.

Джейк предпринял столько мер предосторожности, что даже устал. Примерно два часа назад он покинул салун «Хрустальный дворец», позаботившись, чтобы достаточно много посетителей услышали его слова о том, что он собирается проведать своего коня. Повернув на Пятую улицу, он не торопясь направился в сторону Фримон-стрит. Оттуда, так же неторопливо, он направился к Четвертой улице, останавливаясь, чтобы поболтать со знакомыми. И при каждой возможности он объяснял, зачем идет к конюшням Баллока и Крабтри.

Добравшись до конюшен, он провел там определенное время, терзая Джека Баллока вопросами о состоянии своего коня, хотя прекрасно знал, что с животным все в порядке. Убедившись, что достаточно продемонстрировал причину своего появления на Фримон-стрит, он прошел дальше и прислонился к витрине плотницкой мастерской, где сейчас и стоял.

Он старался вести себя вызывающе: пялился на женщин, выходящих из пошивочной мастерской Адди Берленд, и был страшно удивлен, когда ему улыбнулась дочь одного известного банкира. Он был уверен, что при желании мог бы получить от этой встречи гораздо больше, чем простой обмен улыбками.

Джейк снова сменил позу, надеясь, что его нетерпение незаметно со стороны. Наконец он направился к Третьей улице, чтобы оттуда понаблюдать за большим домом. С раздражением он отметил про себя через некоторое время, что не увидел никаких признаков жизни в доме Дейла. Он уже устал от ожидания. Где же Лай Хуа, черт возьми?

Нахмурившись, Джейк качал головой. Ему не следовало приходить сюда. Ведь прошлой ночью, когда он ехал по темной тропе от шахтерской лачуги, он поклялся себе не появляться здесь.

Джейк изводил себя мыслью о том, что, может. Лай Хуа и не заметила ленту. Утром он прошел по тропе и обнаружил ленту на том месте, где накануне вечером привязал ее. Он сдернул с куста красный кусок ткани и запихнул его в карман. И сейчас он вдруг понял, что судорожно сжимает в руке эту чертову ленту. Но в любом случае он решил, что попытается еще раз.

Джейк тяжело и устало вздохнул. Он себя чертовски плохо чувствует! Он лежал ночью без сна, снова и снова вспоминая то, что сказала ему Лай Хуа. Он очень много думал и пришел к выводу, что он не только бывший заключенный и вор, но еще и полный дурак. С первыми двумя фактами он ничего не мог поделать, а вот последний определенно можно изменить.

Но для этого ему нужно увидеться с Лай Хуа. Она может в любую минуту выйти из задней двери и отправиться за покупками.

Джейк не ошибся. Он взглянул в сторону дома Дейла и увидел, как открылась задняя дверь. Лай Хуа пересекла двор и вышла на улицу. Он медленно направился ей навстречу.

Джейк сразу почувствовал, когда Лай Хуа заметила его. Ее небольшая фигурка напряглась, и она решительно приподняла подбородок.

Джейк забеспокоился, что она может пройти мимо. Резким движением руки он схватил ее за запястье, заставив взглянуть на него. Ее темные глаза были холодными, и этот холод проник глубоко в его душу. Он попытался улыбнуться.

— Я ждал. Лай Хуа, а ты не пришла. Я просто хотел убедиться… может, ты не видела ленту?

Не пытаясь отвести взгляд, Лай Хуа ответила: