Американский вампир - Дженнифер Арминтраун

— Ты укусил Джесси, — обвинила его Джун.

— Да, но она сама хотела, — он потер глаза и даже моргнул несколько раз, хотя и не нуждался в этом. Зато это облегчило боль от дыма и пыли. — Я быстро избавил Чеда от страданий, и он заслужил это. Маленькие горожане фанаты самообороны, да?

— Что будешь делать? — спросила Джун, повернув голову в сторону лестницы. — Приятель, вы не сможете выбраться отсюда. Ты сказал, что она в плохой форме. И они придут за вами.

— Пусть попробуют, — глупая фраза, но разве глупость не одна из составляющих храбрости? — Что бы ты сделала на нашем месте?

— Покончила бы с собой, — рассмеялась Джун низким грудным смехом.

— Я не позволю никому навредить Джесси, — поклялся Грэф, чувствуя свою беспомощность от этой скоропалительной клятвы. Отступать было некуда. Они не могут покинуть город. Не могут спрятаться. — Теперь, когда ты мне рассказала, будешь отрицать всё это перед остальными? Снова подставишь нас?

Джун не ответила.

— Ладно. Только помни, что теперь они знают о тебе. Ты была с вампирами. Это отличает тебя от них. И в конечном счете, они используют это против тебя, — предупредил он.

— Я знаю. Всегда знала, — в глазах Джун была вся скорбь, что только мог испытать человек. Устав от игры, она должна была обналичить свои фишки и покинуть стол [29], и ей было это известно.

Да, именно так. Не оступись, не выходи из строя или жители Пинанса без труда устранят тебя. Что ж, если они хотят так жить, ради бога, но Грэф не собирался. И он не собирался так умирать.

Грэф стоял лицом к кухне, глядя на дыру вместо стены. У него точно не будет времени залатать ее. Но они могут поставить несколько балок, чтобы было непросто проникнуть внутрь.

— Где мне найти несколько бревен?

— У нас не так много древесины, Грэф. Есть лесопильня, но она работает только когда кому-то это нужно, и они валят только свои собственные деревья, — Джун подошла и встала рядом с ним. — Подумываешь о ремонте?

— Думаю, как бы здесь закрыться, — надолго ли это поможет? Рано или поздно кто-то найдет слабое место и возьмется за топор. И тогда они очень быстро вернуться туда, откуда бежали.

— Можешь разобрать сарай на доски, — предложила Джун. Когда Грэф не ответил, она продолжила: — Они в общем в неплохом состоянии, по крайней мере, похоже на то. У Джесси больше не будет цыплят, можно не беречь сарай.

— Точно, — Грэф потёр подбородок. — Нам не придется сидеть здесь вечно, только пока не заставим Дерека заговорить.

— Или пока кто-то снова не ранит монстра, — тихо сказала Джун. — Ты же знаешь, это тоже вариант.

— Не вариант, — он вспомнил о солнечных лучах, заливающих небо, воспламенении, беспомощности… Только не это. Ни за что.

— Тогда какой план? Остаться здесь навсегда? — фыркнула Джун. — Ты прямо как Джесси.

— Ну, иногда страх ослабляет, — это всё, что он скажет на эту специфическую тему. Джесси, конечно, очень сильно волновала его, но не так сильно как агорафобия [30]. — Давай лучше сосредоточимся на том, как вытащить Дерека и всех остальных из того дерьма, в которое он всех завел.

— А ты сможешь это сделать? — с сомнением поинтересовалась Джун.

Грэф повернулся к ней, раздумывая. Джун не была так добра, чтобы помочь им, когда они были заперты в школе, или когда из них собирались сделать барбекю. Шрамы на её теле объясняли ее недоверие, но сейчас она здесь, наедине с ним, и не пыталась загнать кол ему в сердце. Может, стоит довериться ей?

— Думаю, смогу. Не знаю точно. Зато знаю, что не позволю им убить Джесси. Но не смогу защитить ее своими силами.

Джун кивнула, её огромные голубые глаза блестели от непролитых слез. Возможно, из-за сожаления. Или страха. Грэфу было все равно. Эта женщина уже предала их однажды, и он не даст случиться этому снова.

Глава 18

Джесси проснулась в темноте и, сев, потерла глаза. Рядом с ней на постели лежал Грэф, выглядя мертвым, коим и являлся. Все её тело болело, а лицо словно сильно обгорело на солнце. Ноги были обожжены, а когда она попыталась пошевелить пальцами на ногах, что-то лопнуло, стекая к пяткам. Она не хотела задумываться об этом.

Грэф, видимо, не ложился так долго, как только мог, а затем просто потерял сознание, обессилив. Вампиры тоже устают. Джесси выяснила это, занимаясь с ним сексом в школьной учительской. Кто бы мог подумать.

Устали они или нет, но одному из них все же придется бодрствовать. Возможно, Грэф прав, говоря, что страх перед монстром запирает людей дома. Она не понимала этого, пока не потеряла сознание. Пришло Оно; Дерек вызвал демона, чтобы не выдать себя. Приговорив тем самым Джесси, пытаясь избавиться от нее.

Почему это предательство не сломало её? После того, как Дерек пытался убить её, наверно, не стоило удивляться очередному покушению на ее жизнь. Хотя все же удивление и боль не одно и то же. Когда-то сломанная нога во второй раз болит так же, как и в первый.

Все дело в Грэфе. Можно отрицать это весь день, но ничего хорошего не выйдет. Было время, и не так давно, когда она продолжала бы любить Дерека, даже после его попытки убить ее, убить ее своими руками и подведя под смертную казнь. Осознание, насколько она была глупа, причиняло острую боль. Хотя тот факт, что она вообще могла вспоминать об этом, несомненно, радовал. И это новое самоосмысление было бы невозможно без Грэфа.

Если бы мама была жива, она бы отчитала Джесси за эти мысли. «Никто не может сделать для тебя что-то, что ты не в состоянии сделать сама,»— всегда говорила она. Ей не нравился Дерек, и она не была в восторге от влюбленности дочери к школьному спортсмену. Конечно, мама была права. Она всегда была права. Когда, в конце концов, Дерек бросил Джесси ради Бекки, оставив ее одну со своей скорбью, она думала, что было бы лучше умереть вместе со своей семьей. Даже хотела воплотить это в жизнь. Но на самом деле ей не нужен был Дерек. Джесси нужна была сама себе.

И Грэф ей вовсе не нужен, но хорошо, когда он рядом. Отличный способ отвлечься.

Кого она пытается обмануть? Джесси влюблена в Грэфа так же, как когда-то в Дерека. Стремительная и сильная влюбленность сущее проклятье, но все так и есть. Она любила Грэфа, вопреки тому, кем он был, вопреки хаосу, что он привнес в ее жизнь.

Она повернулась, чтобы коснуться ладонью твердой груди Грэфа, каждое движение заставляло её ноги и руки дрожать от боли, а внутри все гореть. Джесси прижалась губами к щеке Грэфа. Он не пошевелился. Даже не дышал.