Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939-1945 - Курт Мейер

На заре следующего дня белые снежные пространства все так же лежали, сверкая, перед нашими позициями, а солнце предвещало чудесный зимний день. Местность с небольшим наклоном поднималась перед нами примерно на протяжении 1500 метров, что не давало возможности атакующим для укрытия или маскировки. Горе атакующим, если они будут действовать так, как я ожидал, и пустят свою пехоту вниз по обе стороны дороги. В этом случае длинный склон станет гибельным для наступавших русских солдат. Мы располагались под высокими деревьями и могли быть замечены только в последний момент. Чтобы обеспечить полный успех, я дал приказ не спешить открывать огонь, и делать это только по моей команде. Хорошо подготовившись, мы ожидали начала боя.

С наблюдательного пункта высоко над западным, правым берегом Северского Донца мне уже сообщили о приближении авангарда русских. Наша артиллерия молчала. Предполагалось, что советские войска поверят, что они уничтожили последнюю германскую боеспособную часть к востоку от Донца (298-ю пехотную дивизию) и что в районе моста находятся только слабые силы этой дивизии.

Около полудня русские двинулись на наш плацдарм, наступая левее дороги. Сначала они остановились на гряде, рассматривая с высоты Северский Донец и его лесистые берега; затем опять двинулись дальше и наступали уже в атакующих порядках. На крайнем правом фланге советских войск я видел два танка КВ, которые, если они не изменят направление движения, попадут прямо в «сеть» противотанковых орудий. Их судьба уже была предрешена.

Головное атакующее подразделение нерешительно приблизилось к нашим позициям. К этому моменту нами еще не было произведено ни единого выстрела. Все было спокойно. Я был не в состоянии наблюдать за участком Бремера, но меня постоянно держали в курсе происходящего в его роте. Все больше русских перебиралось из-за гряды и шагало вниз по склону. Весь склон покрылся маленькими черными точками. То и дело головное подразделение останавливалось и внимательно прислушивалось. Ничего не услышав и не увидев никакого движения на наших позициях, наступавшие русские солдаты снова зашагали в западном направлении.

А как обстояли дела у нас? Мои солдаты согнулись в своих окопах и ожидали приказа «Огонь», который заставит их действовать. Они мерзли. Они давно находились на морозе, лежа на льду и на снегу, прижимая к себе окоченевшими пальцами оружие. В следующие несколько секунд они вступят в бой с советскими войсками.

Я услышал в своей телефонной трубке отсчет расстояния с левого фланга. Телефон все время работал. Артиллерия сообщала координаты целей. Бор передал по радио: «Еще пятьсот метров!» Через несколько минут уже только 200 метров отделяли русских от 1-й роты 1-го разведывательного батальона СС. Рота попросила разрешения открыть огонь. Я запретил. Оба русских танка двигались вниз по склону, чтобы поравняться с головным атакующим подразделением.

В приемнике послышался голос Бора, который исполнял обязанности командира 1-й роты 1-го разведбатальона СС: «Еще 100 метров!» Голос стал озабоченным, потому что я все еще не реагировал. Танки продвинулись до отметки примерно в 150 метров до наших позиций, когда после моей команды «Огонь!» смерть обрушилась на цепи советских солдат, а один из танков был подбит штурмовым орудием. Урожай смерти был ужасающим. Арьергардные подразделения русских войск вскоре прекратили всякое движение. Они попали в смертельную ловушку; склон стал для них гибельным.

Однако что толку было в наших успешных действиях в обороне к востоку от Чугуева, когда фронт был неустойчивым на протяжении нескольких сот километров! 8 февраля кризис развивался уже на обоих флангах фронта нашей обороны под Харьковом. Две русские армии замыкали кольцо окружения с флангов. Южнее 320-я пехотная дивизия получила приказ к отходу слишком поздно, и с 5 февраля ей пришлось медленно, с боями пробиваться на запад.

Русские прощупывали «Лейбштандарт» с фронта и обходили южный фланг у Змиева. Между нашим флангом и флангом 320-й пехотной дивизии был разрыв в 40 километров. Продвижение русских к западу от Змиева ставило под угрозу южный рубеж обороны под Харьковом у Мерефы. Оперативная группа «Кемпф» с танками из «Лейбштандарта» была брошена в направлении Мерефы с заданием перекрыть русским дорогу на Харьков.

Наш северный фланг также был под угрозой. Немецкие войска вели бои к северо-востоку от Белгорода и уже были обойдены с фланга. Операция русских по окружению и штурму Харькова уже началась, и не было сил, которые могли бы этому помешать. (Во время штурма 15–16 февраля Харькова наши войска имели всего 80 танков против 200 немецких. – Ред.) Одновременно советское Верховное главнокомандование готовило наступление на Донецкий бассейн. Помимо наступления по всему фронту от Белгорода до Харькова в намерения нашего противника входило внезапным ударом отрезать немцев, оборонявшихся в Донбассе, нанеся удар от Славянска к Азовскому морю. Затем русские надеялись уничтожить окруженных в Донбассе немцев.

Этот смертельный удар должен был быть нанесен в направлении Лозовая – Павлоград – Днепропетровск – Запорожье. Для проведения этой операции к северу от Славянска были сосредоточены пять танковых и три стрелковых корпуса. 1-я советская гвардейская армия вслед за взятием Изюма двинется на юго-запад, не встречая никакого сопротивления; советская 6-я гвардейская армия присоединится к наступлению на правом фланге после того, как будет отрезана 320-я пехотная дивизия. Если этой операции суждено стать успешной, то группа армий «Юг» будет отрезана от своих линий коммуникаций, русские выйдут на Днепр и дорога на Западную Украину будет для них открыта.

После отражения русской атаки нам удалось установить контакт с остатками 298-й пехотной дивизии, и выжившие были переправлены на пароме через Северский Донец. В частях на плацдарме преобладало мрачное настроение. Было очевидно, что над нашей позицией висит угроза проникновения противника к нам в тыл и что нам придется отступать за Северский Донец.

Противник на широком фронте вышел к Северскому Донцу. Он наступал между правым флангом «Лейбштандарта» и 320-й пехотной дивизией такими крупными силами, что требовались отчаянные действия. Ситуация заставляла нас либо атаковать силы противника, собиравшиеся осуществить окружение Харькова с юга, что привело бы к эвакуации наших войск, либо к плотному сосредоточению всех наших сил вокруг города с целью круговой обороны, что будет равносильно окружению.

9 февраля батальон получил приказ отойти с Северского Донца и приготовиться к атаке к югу от Харькова у Мерефы. Выход из боя прошел без потерь и трудностей. Мы были рады снова быть на марше и слышать шум работающих двигателей. Мы двинулись на запад по тщательно расчищенным лесным дорогам, через глубокий снег и по полуразрушенным мостам, достигнув района Мерефы в полночь.