Первая конная армия - Семен Михайлович Будённый

дивизия имела кавалерийскую бригаду Лысенко, 30-я стрелковая дивизия — кавалерийскую бригаду Попова, Коммунистическая дивизия — кавалерийскую бригаду Текучева. В армию входила также отдельная кавалерийская бригада Курыш- ко и сводная бригада Жлобы. Таким образом, и кавалерии было достаточно для того, чтобы успешно противостоять белым, нужно было только организовать ее действия и умело использовать ее в бою. Большинство частей и соединений 10-й армии являлись полноценными, но их боеспособность не использовалась руководителями армии.

Многие бойцы и командиры подразделений и частей армии были выходцами с Дона, Кубани, Ставрополья и Терека. У них в родных краях остались под пятой белогвардейцев отцы, матери, жены и дети. Зверства белых переполняли сердца красноармейцев гневом и ненавистью. Они стремились отомстить врагу за надругательства над их семьями, они готовы были сражаться в самых тяжелых условиях. Рядовые бойцы и командиры считали, что дальше Царицына отходить нельзя, что при обороне Царицына противник будет непременно разбит; они верили, что Деникина под Царицыном ждет такая же участь, как и Краснова в 1918 году. Но вся беда была в том, что ничему этому не верил Реввоенсовет армии. Растерянность вместо твердой воли к победе, блуждание в потемках вместо четкого плана действий — таково было поведение Реввоенсовета 10-й Красной армии на исходе июня 1919 года.

3

В хутор Вертячий приехали Клюев, Ефремов и Сомов.

Клюев спросил, что я думаю относительно возможности обороны Царицына. И в случае, если оставим Царицын, куда отступать, на север, по железной дороге на Поворино, или вдоль Волги на Саратов?

Я ответил, что не гадал, будем мы оборонять Царицын или нет. Этот вопрос для меня был давно решен. Я считал и считаю, что оставлять Царицын, тем более сдавать его без боя, — значит совершать преступление.

— И вообще, что вы меня спрашиваете, — сказал я, — когда своим вторым вопросом ответили на первый. Для меня ясно, что вы уже решили сдать Царицын, бросить армию, бросить царицынских рабочих. Простите за резкость, но я должен высказаться со всей своей прямотой и откровенностью. Вы не верите в боеспособность наших войск, не знаете настроения бойцов и командиров. Всем известно, что бойцы стремятся в бой, но Реввоенсовет тянет армию назад… И меня удивляет ваша неопределенность, товарищ Клюев, — продолжал я, — не позже как вчера вы говорили, что сдача Царицына — преступление, а сегодня спрашиваете, куда отступать?

— Постойте, Семен Михайлович, не горячитесь, — прервал меня Клюев. — Вчера я думал действительно так. Но не один же я решаю. Посоветовавшись с товарищем Ефремовым, я вынужден был признать, что армия может оказаться в окружении, а это грозит поражением.

— Оборона Царицына не будет иметь успеха. Продолжая оборонять город, мы просто потеряем армию, — вмешался Ефремов.

— А я утверждаю, что сдача Царицына может привести 10-ю армию на грань полного разложения. Уже сейчас, отступая, мы подорвали боеспособность стрелковых частей.

— Позвольте, Буденный, вы много на себя берете! — загорячился Ефремов. — Вы абсолютно не учитываете той критической обстановки, которая диктует дальнейшее отступление. Вам известно, что 8-й и 9-й армий, по сути дела, нет и Деникин без особой задержки идет на Москву.

— Я слышал уже об этом и не раз, — прервал я Ефремова. — Можете дальше не пояснять — все равно не поверю.

— Семен Михайлович, — опять заговорил Клюев, — действительно надо же считаться со сложившейся обстановкой. Хотя вы и уверены в том, что противник, находящийся перед фронтом армии, по вашему определению, «не может нас гнать, если мы сами не побежим», но имеете ли вы в виду угрозу выхода в тыл мятежных казаков с Верхнего Дона, а также рек Хопер, Медведица и Иловля? Совместными усилиями белоказаки охватят армию с севера, запада и юга. Придется драться в полуокружении. По имеющимся у нас сведениям, мятежные казаки в верховье Дона располагают значительными силами и готовятся нанести удар во фланг и тыл нашей армии, а затем прижать ее к Волге и уничтожить.

— Можно предположить, — ответил я Клюеву, — что казакам удастся окружить нашу армию, но при активной обороне казачья кавалерия вынуждена будет спешиться, а наступать в пешем строю и тем более штурмовать Царицын казаки не будут. Кроме того, на всякое действие есть противодействие. Вы боитесь казаков- повстанцев? Перебросьте Конный корпус в угрожаемый район, и мы гарантируем вам, что корпус с честью выполнит поставленную перед ним задачу.

— Но как же оставить фронт армии без кавалерии? — остановил меня Клюев.

— Почему без кавалерии? В армии много войсковой конницы. Сформируйте из отдельных частей конницы еще один корпус, вот вам и кавалерия.

— А ведь, пожалуй, Семен Михайлович во многом прав, — сказал молчавший до этого Сомов. — К сожалению, товарищ Легран болен. Я уверен, что и он бы полностью согласился с этим.

— Нет, нет! — вновь заговорил Ефремов. — Не будем, товарищ Сомов, заблуждаться. Мы реалисты и должны считаться с действительностью. Мнение Буденного — сплошной абсурд, и, я надеюсь, вы в этом скоро убедитесь. Сохранять силы, не рисковать, уходить — другого решения я не вижу.

— Какой же абсурд?! — воскликнул я. — Эта же 10-я армия, даже в более слабом составе, три раза дралась при окружении белыми Царицына. И не только выстояла, но и разгромила армию Краснова. Почему же вы сейчас боитесь окружения, когда разбит Колчак и мы сильнее противника, когда в Царицыне 12 бронепоездов, там делают пушки, там боевой пролетариат, а это — большая сила!

— Ну, хорошо, — примирительно заговорил Клюев, — не горячитесь, Семен Михайлович, мы учтем ваше мнение. Но если обстановка изменится в худшую сторону, то имейте в виду, что основное направление отхода армии будет на Камышин.

После отхода 10-й армии на позиции, проходившие по линии — Песковатка, Карповка, Басаргино, Отрадное, — Конный корпус вел тяжелые бои с крупными силами конницы противника в районе хутора Вертячего. Не добившись успеха на этом участке, белые развернули наступление севернее Царицына. Конный корпус генерала Мамонтова переправился через Дон у Ново-Григорьевской, отбросил наши стрелковые части и устремился на восток, к Волге, с целью выхода на тылы 10-й армии. В первые же дни своего наступления Мамонтов овладел станцией Арчеда, перерезав, таким образом, железную дорогу, соединяющую Царицын с войсками 9-й армии, а 23 июня захватил Лозное и Давыдовку, создав угрозу ближайшим тылам 10-й армии. Об этом я узнал из приказа командующего 10-й армией, полученного в ночь на 24 июня. Клюев приказывал Конному корпусу двинуться форсированным маршем в район Лозное через Котлубань, Широков, Садки с задачей разгромить Мамонтова и прикрыть правый фланг и тыл армии. Выполняя полученную задачу, Конный корпус