Замена объекта - Александра Маринина

- Неужели вы не удивились, что спустя столько времени Николай начал присылать вам деньги? - спросил я. - Ведь почти десять лет прошло.

- Нет, - она покачала головой, - не удивилась. Коля в детстве был очень добрым мальчиком. Смею утверждать, что он был искренне ко мне привязан, ведь о нем никто, кроме меня, не заботился. Я так думаю, что он узнал о смерти Витеньки и понял, что я осталась совсем одна и некому больше мне помочь, вот и решил поддержать материально. О, этот мальчик хорошо меня изучил, - Руденская слабо улыбнулась, - он знал точно, что, если приедет и привезет мне деньги, я их не возьму. А если пришлет по почте, я отправлю их назад адресату. Но я из этих денег ни копейки не потратила, все в целости и сохранности лежат. Ах, Коленька, Коленька, как же ты так…

- Почему же вы их не тратите? - удивился Саша. - Он ведь вам специально их передавал, чтобы вы ни в чем не нуждались. Вы нездоровы, вам нужны лекарства, санатории, уход, помощница по хозяйству.

- Это все верно, молодой человек, но я не могу жить на то, чего не заработала. Мне что-то вот тут, внутри, - она показала искалеченным болезнью пальцем на грудь, - не позволяет. А деньги Коленькины я складывала в шкатулочку, мало ли как сложится, вдруг ему самому пригодятся, если наступят тяжелые для него времена… Вот они и наступили, только деньги ему теперь не нужны.

Руденская печально вздохнула и опустила глаза.

- Когда это случилось? - спросила она. - Когда Колю убили?

- Две недели назад.

- Значит, девять дней уже прошли… Хотите чаю?

Мы хотели. На завтрак дома времени у нас не было, мы еще затемно приехали в аэропорт, а то, чем нас потчевали в самолете, было столь ничтожным, что не осталось даже в памяти, не то что в желудке.

Руденская тяжело поднялась и, опираясь на палку, вышла из комнаты.

- Ну что, друг Вознесенский, тайны срывают свои покровы, - пошутил я. - Все загадки в поведении Кузнецова разгаданы. Теперь понятно, почему он посылал деньги и почему никто не знал о родственнице, и ясно, почему поездом, а не почтой. Похоже, мы зря съездили. Здесь мы ключ к убийству не найдем.

Саша смотрел на меня как-то странно, словно на инопланетянина.

- Хочешь посмеяться? - неожиданно сказал он.

- Валяй.

- Она все врет.

- Кто? - не понял я. - Руденская врет? С чего ты взял?

- Она ловко прикидывается, будто только от нас впервые услышала о гибели Кузнецова. Она давно о ней знала. Интересно, откуда?

- Да почему ты решил, что она знала? - недоумевал я. - Ты что, экстрасенс? Или я что-то пропустил?

- Я не экстрасенс, просто я удачно сижу, и мне видны фотографии на стене.

Я резко обернулся и начал шарить глазами по развешанным на стене фотографиям в рамочках. Все они были групповыми, вероятно, сделанными в геологических экспедициях, на каждой видна была Руденская с коллегами, красивая, молодая и тогда еще здоровая. И только один портрет, угол которого перетянут черной капроновой лентой в знак траура. С портрета на нас смотрел улыбающийся Николай Кузнецов.

Снова я поспешил в своих суждениях. Приехали мы сюда явно не зря. Теперь бы только не спугнуть лживую старушку, подобраться к ней осторожненько и зажать в мертвые тиски.

Послышались тяжелые шаркающие шаги, и я торопливо шепнул Вознесенскому:

- Саш, ты только не торопись, я сам, ладно? И если не уверен, что правильно понимаешь мою мысль, лучше промолчи.

Он обиженно посмотрел на меня сквозь толстые стекла очков и кивнул. Руденская вошла в комнату, неся в руке пластиковую голубую вазочку с дешевыми конфетами.

- Я там все приготовила, и чай, и чашки, и сахарницу, но принести сюда вам придется самим. У меня одна рука постоянно занята палкой, а другой рукой много не унесешь.

Я метнул на Сашу короткий взгляд, который он истолковал совершенно правильно, вскочил и отправился на кухню. Мы с Руденской остались вдвоем.

- Лидия Павловна, у вас на стене портрет с траурной лентой… - начал я.

Она не стала дожидаться, пока я закончу вопрос.

- Это Витя, мой племянник. Я же вам говорила, он погиб два года назад.

Внутри у меня все оборвалось. Все-таки я не оперативник, навыков оперативной работы у меня не бог весть сколько, да и с реакцией плоховато. Я понимал, что сейчас нужно соображать очень быстро и принимать точные и единственно правильные решения, но знал, что вряд ли сумею. В подобных ситуациях мне оказываться не приходилось, я же обыкновенный участковый, к тому же не очень профессиональный, как справедливо заметил мой отец.

Мне нужен был тайм-аут хотя бы на две минуты.

- Я помогу Саше, - произнес я, поднимаясь из-за стола, - заодно и руки помою.

Вот теперь все встало на свои места. Виктор Осипенко каким-то образом сумел создать иллюзию собственной гибели. Каким именно образом и зачем - вопрос второй и даже третий, люди часто пытаются спрятаться за могильный камень, когда боятся преследований и расправы. Его тетка Руденская верит и считает племянника погибшим. А племянничек-то жив-здоров, раздобыл липовые документы на имя своего детдомовского дружка Коли Кузнецова и спрятался в Москве. Ах, классно придумано! Москва - она сама по себе немаленькая, народу в ней чертова уйма, а тут еще фамилия у дружка такая замечательная: Кузнецов. По статистике, Кузнецовых в нашей стране больше, чем даже Ивановых, это самая распространенная фамилия. Да и Николай - имя далеко не редкое, вот и попробуй найди в Москве человека с такими данными. Осел Витя Осипенко в Москве, прикинулся Колей Кузнецовым, о себе старался не рассказывать, чтобы не завраться и не запутаться, был молчаливым, необщительным, но о тетушке Лидии Павловне, которая в свое время делала для него все, что могла, а потом растеряла в геологических экспедициях все здоровье, он помнил и старался ей помогать. Но тетка-то мало того, что незаработанных денег не возьмет, она ведь, поди, и почерк племянника прекрасно знает, поэтому почтовый перевод посылать нельзя. Просить кого-то заполнить на почте бланки не хочется, там ведь нужно и адрес отправителя указывать, и врать что-то, а вдруг тетка и впрямь деньги назад отправит, и получит их неизвестно кто, а там, глядишь, и до милицейского разбирательства дойдет. Нет, с проводником - оно спокойнее. Пусть не так надежно, люди ведь разные попадаются, могут и не донести конвертик до адресата, но зато риск минимален. Но людям, которые преследовали Виктора два года назад, как-то все-таки удалось его разыскать, и планы по его устранению они в полной мере реализовали. Они предположили, что единственная родственница Виктора, его родная тетка, знает о том, что он жив и где-то скрывается, и пытались у нее эти сведения получить, но Лидия Павловна дала им от ворот поворот. Она действительно ничего не знала, иначе Виктор, посылая ей деньги, не назывался бы Колей Кузнецовым. Он бы вообще проводнице никакого имени не называл, Руденская и без того знала бы, от кого получает помощь. Виктор Осипенко служил в армии и никаких болезней, дающих право на «белый» билет, у него не было. Все сходится, все. Господи, как же все оказалось просто!

Допустим, неизвестные, которым Осипенко перешел дорогу и которые узнали (интересно, как?), что он не погиб, первым делом кинулись к тетке. Она ничего не знает. Куда они двинулись дальше? Они должны были выяснить у Руденской имена самых близких и доверенных друзей Осипенко, у которых тот мог бы отсидеться. Выяснили?

Тайм- аут затянулся, мне нужно было быстро рассказать о своих умозаключениях Вознесенскому, который выразительно гремел посудой, давая понять оставшейся в комнате Руденской, что молодые люди на кухне сервируют чай, почему-то то и дело роняя ложки на пластиковую поверхность стола.

Я еще немного потянул время, пока пил первую чашку чаю с невкусной, давно состарившейся конфетой. Я немного тугодум, говорю же: с реакцией у меня неважно, и мне нужно время, чтобы составить план разговора.

- Лидия Павловна, - наконец осторожно начал я, - а что случилось с вашим племянником Виктором? Отчего он погиб?

- Его взорвали, - спокойно ответила Руденская, но я видел, что это спокойствие достигается огромным усилием воли. - Вместе с женой, ребенком и родителями жены. В их собственном доме.

Так, вот и ответ на еще одну загадку. Кузнецов не мог смотреть на маленьких детей, отводил глаза. Неужели он сам взорвал всю свою семью, чтобы имитировать собственную смерть? Вот чудовище-то!

- Какой кошмар! - невольно вырвалось у меня.

Вообще- то я имел в виду поступок Виктора, но Лидия Павловна истолковала мои слова по-своему.

- Да, кошмар. Никто ничего не расследовал, все были уверены, что это бытовой газ в сочетании с неисправной электропроводкой. И я тоже так думала, пока год назад не приехал этот тип и не стал совать мне деньги в обмен на информацию о Витиных друзьях. Наверное, он думал, что Витя кому-то что-то опасное рассказал, и хотел найти тех, кто располагает этой опасной информацией. Разумеется, я ему ничего не сказала. Зачем навлекать на людей неприятности?