Властелин небес - Эмма Харрингтон

– Но не мой! – отрезал Дэллас.

– Даже если и так. Чего ты хочешь? Увидеть ее мертвой?

Вспомнив об опасности, Дэллас покачал головой.

– Нет, но если она не сможет ехать верхом, Дункан, мы не имеем права рисковать.

– Она сказала, что сможет ехать. Я спросил ее.

Дэллас посмотрел в сторону кровати. Мэри Росс сидела, как будто чувствуя, что они решают ее судьбу. Она опустила ноги на пол. Волосы ее спадали на лицо спутавшимися прядями и покрывали плечи. Он увидел, что она босая, поджимает пальцы над холодным каменным полом.

– Я поеду верхом с вами, – сказала она неожиданно громко, поддерживая живот рукой. – Я выдержу столько, сколько нужно, чтобы спасти моего ребенка.

Дэллас крепко обнял жену, она тихо застонала.

Изабель казалась горячей, хотя ее кожа окоченела от холода. Ее надо как можно скорее уложить в теплую постель, увезти из Инверлока.

– Хорошо, – бросил он через плечо, направляясь к двери. – Возьми с собой Мэри, Дункан.

Ей снова снился тот же сон. Он всегда приносил ей успокоение. Тяжело было только просыпаться и возвращаться обратно в реальность.

Сны отличались один от другого, но этот более других походил на правду. Раньше она слышала голос Дэлласа, видела его лицо, ощущала его любовь, обволакивающую ее, как теплое одеяло. А сейчас она могла бы поклясться, что чувствует, как его руки касаются ее, могла бы поклясться, что различает запах сырой шерсти его плаща и слышит, что он уговаривает ее молчать. Потом вокруг, укутав ее всю, обернулось что-то мягкое, теплое и слабо пахнущее деревом и влажными листьями. Она почувствовала неожиданную легкость.

Ощущение тревоги разрушило иллюзию безопасности, которая обычно сопровождала ее сны, и ей захотелось вырваться.

– Спокойно, милая, – дошел до нее тихий шепот, похожий на шепот Дэлласа.

Она нахмурилась, но глаза ее были закрыты. Если она откроет глаза, он исчезнет в тумане, как всегда. Нет, нет, еще хотя бы несколько минут сна, чтобы он длился чуть дольше…

Неожиданный толчок остановил ее дыхание, словно внутри что-то оборвалось, Ее охватила паника, и она открыла глаза. Окружающий мир был серый, со слабыми проблесками света. Она попыталась закричать, но из ее пересохшего горла вырвался лишь хрип.

– Изабель, ты не должна сопротивляться, – сказал Дэллас, и на этот раз она поняла, что это не сон. Он был здесь, он пришел за ней, как обещал. Слезы потекли по ее лицу. Шерсть и кусочки листьев прилипли к щеке.

Она облизала губы и сделала еще одну попытку.

– Дэллас? Это в самом деле ты? Я ничего не вижу…

Он засмеялся.

– Да, милая, это я. Мне пришлось натянуть на твою голову мешок, чтобы спрятать тебя.

Мешок. Конечно. Как она могла забыть, как ее выкрали из Инверлока в прошлый раз? Ликование охватило ее, и она осознала, что он пришел!

– Осторожно, – произнес другой голос, и она узнала Дункана.

– Это ты, Дункан?

– Да, дорогая. Только ничего сейчас не говори. Надо соблюдать тишину. Когда выберемся, мы наговоримся вдоволь.

– Я скучала по тебе, Дункан, – прошептала она, надеясь, что он услышит.

Изабель слышала их шепот и разобрала, что Мэри Рос уверяет, что она сможет идти.

– Я должна, – шептала Мэри, – я не могу рисковать ребенком.

Дункан сказал:

– Она права, Дэллас. Ее нельзя нести в ее состоянии. Мы накроем покрывалом ее голову и плечи, и она будет выглядеть, как служанка.

Мэри горестно рассмеялась:

– Разве я и так не похожа на служанку? Неделями мне не давали приличной одежды и возможности помыться. Если я склоню голову, никто не захочет посмотреть на меня второй раз.

– Хорошо, хорошо, – коротко бросил Дэллас. – Но если мы не поторопимся, все будет напрасно.

Дэллас поднял Изабель. Она старалась не стонать, когда он уперся плечом ей в живот. Его рука придерживала ее, словно обычную ношу. Она слышала звук их шагов по коридору. Слава богу, что она не могла оглядеться. После всего, что ей пришлось пережить, последние минуты в Инверлоке стали бы для нее пыткой.

Прошло несколько длившихся бесконечно минут, а потом Дэллас подал знак остановиться. Он осторожно прислонился спиной к стене, а Изабель снял с плеча и прижал к груди. Она слышала его дыхание, ей очень хотелось спросить, что произошло, но она поняла, что лучше молчать.

Потом они слышали голоса, топот ног, слабое бряцание оружия. Сердце Изабель упало. У нее заболело в груди. Через мгновение Дэллас опустил ее на пол и прислонил к стене.

– Стой, – прошептал он ей в самое ухо, и она почувствовала тепло его дыхания через ткань мешка. Она кивнула в знак того, что поняла и не произнесет ни слова.

Но, боже мой, как было тяжело слышать, что Мэри дрожит возле нее, как лист на ветру, и что до них доносится шарканье сапог по камням. Потом она слышала глухой звук падения, крик боли, проклятье, произнесенное с акцентом. Последовало еще несколько глухих ударов вперемешку с проклятиями, затем наступила тишина.

Изабель ждала. Ей не терпелось спросить Мэри, что случилось, но она не смела ничего произнести, чтобы их не услышали. Когда кто-то дотронулся до нее рукой, она заглушила свой возглас. Получился слабый писк, и Дэллас засмеялся. Он слегка коснулся ее головы и, низко наклонившись, прошептал:

– Храбрая девочка. Там лежат два англичанина, которые, благодарение богу, больше не перережут горло ни одному шотландцу.

Он поднял ее и снова положил себе на плечо. Она почувствовала, что он обернулся.

– Остерегись, Дункан, во дворе их будет больше.

– Да, но это более короткий путь для Мэри. Придется рискнуть.

Изабель прижалась лицом к голове Дэлласа.

– Дэллас, разреши мне идти самой. Так будет лучше.

– Нет, милая, – он прижал ее к себе. – Я хочу нести тебя.

Она не стала возражать. Недели, проведенные в маленькой деревянной клетке, лишили ее сил, а краткая передышка во время встречи с братом не помогла.

Продолжая молчать, она почувствовала, что движения Дэлласа стали быстрее. Она определяла, где они находятся, по звукам, лязганью цепей у ворот и слабому скрипу дерева под ногами. Свежий ветер проникал сквозь мешок, и она ощутила запах стоялой воды.

Ров. Они были на пути к свободе. Во рту у нее пересохло, ее била дрожь уже не от ужаса, а от надежды. Когда Дэллас ускорил шаги, ее телу стало больнее, но она не обращала на это внимания.

– Стой!

Дэллас чертыхнулся, а Дункан пробормотал что-то невнятное. Мэри, плача, читала по-латыни молитву, но Изабель едва слышала ее из-за грохота сапог. Зазвенело оружие. Участилось хриплое дыхание Дэлласа. Изабель показалось, что наступает конец света!

Крики на морозе были особенно резкими, сапоги скрежетали по обледенелому снегу, слышался треск ветвей.