Свадьба отменяется - Вера Чиркова

Леди Катренна с похоронным видом плелась следом.

Глава 14

- Грубияны! Высокомерные наглецы! Лгуны! Свиньи! - это были еще самые приличные из эпитетов, так и рвавшихся из души оскорбленной Милли.

Разумеется, вслух она никогда не произнесет даже самого безобидного из этих ругательств, да и про себя поостережется так думать, когда находится в окружении незнакомых людей. Совет все активнее привлекает в свои ряды эмпатов, и начинающей магине нужно все время помнить о собственной безопасности… - леди Тренна столько раз повторяла эти слова, что ее ученицам было бы стыдно не заучить их наизусть.

Но, здесь, в пустынном холле, где девушка остановилась у окна, под прикрытием тяжелой занавеси, чтоб хоть немного восстановить душевное спокойствие, вполне можно позволить себе немного отвести душу… хотя бы мысленно. Ведь всем известно, после того, как выскажешь свои обиды и претензии, сразу становится намного легче. И неважно, кому ты их высказываешь… самой себе, стулу, пасмурному небу за окном или подъезжающей карете, окруженной вооруженными всадниками.

Странно… а кого это принесло в столь неурочный час? По всем правилам этикета визиты можно наносить в период между завтраком и обедом, а на обед и ужин приезжать только по приглашению. А в это время все обычно заняты собственными делами… и никаких гостей не ждут.

Карета лихо развернулась возле крыльца, и Милли внезапно ясно разглядела знакомые имгантские гербы. Сердце на миг приостановилось, потом затрепетало и помчалось вскачь, как неуправляемая повозка. Великие боги, что же такое могло произойти… ведь не принцесса же снова заявилась? Или… стряслась какая-то непредвиденная беда?!

Девушка на миг замерла, раздумывая, как поступить, и в этот момент с громким стуком распахнулись двери, из которых она совсем недавно вышла, и в холл, переругиваясь на ходу, выскочили герцог с секретарем.

Дружки как сумасшедшие пронеслись мимо девушки, даже не заметив ее, и стремительно выскочили на крыльцо, забыв закрыть за собою дверь.

О Боги, точно что-то случилось, если эти два голубка оторвались от своего безобразного занятия, неприязненно вспомнила Милли стройную фигуру герцога, нежно склонившуюся к секретарю.

Девушка на цыпочках торопливо прокралась вслед за ними к распахнутой двери и успела увидеть, как лорды на несколько мгновений застыли на верхней площадке крыльца, всем видом выдавая растерянность и боль, а затем, перегоняя друг друга, бросились по ступеням вниз.

Это было так странно и неожиданно, что Милли на несколько секунд замерла в нерешительности, не зная, что следует предпринять ей, а затем, обнаружив, что герцог с другом уже возвращаются, в панике метнулась за портьеру.

Они прошли совсем близко от нее и ошеломленная травница отлично рассмотрела и странный, пустой взгляд метра, с идиотской улыбкой одной рукой вцепившегося в плечо легко несшего его секретаря, а другой пытавшегося достать сережку из уха лорда.

Но больше всего ее потрясло не его детское бульканье и не несчастный вид леди Катренны, убито шествующей следом, а лица лордов, которых она еще пару минут назад готова была отхлестать по щекам. Ну, или хотя бы напоить одним из тех снадобий, что мстительные травники подсовывают самым злостным должникам.

Теперь, разглядев неподдельное горе в помрачневших глазах герцога и скорбные складки, залегшие в уголках твердых губ секретаря, Милли вдруг поколебалась в своих выводах. Вспомнилось, как они наперегонки мчались навстречу карете… и вдруг стало стыдно за поспешные выводы. Выходит, лорды не просто так сидели на этом окне… а ждали именно эту карету… и раз леди Тренна приехала с магистром, а сопровождали ее гвардейцы Дрезорта, следовательно, герцог точно знал, кого должны привезти?!

И почему-то утешал секретаря… теперь она уверена, что то было вовсе не объятие любовника, а жест сострадания. И, стало быть, секретарь почему-то сильнее волнуется за Гизелиуса, если герцог решил его успокоить… кажется, она начинает понимать, откуда взялся этот Кайд. Наверняка это один из учеников или родственников мага… а еще вполне может оказаться благодарным пациентом, в награду за спасение поступившим на службу к герцогу. И тогда можно понять, из-за чего разобиделся Эртрайт… слухи преподносят его как легкомысленного и ветреного парня… обожающего удовольствия. И претендующего на постоянное внимание друга.

Но тогда получается, она напрасно оскорбила лорда Кайда… обвинив в самом уродливом и низменном, в чем только можно заподозрить мужчину… настоящего мужчину, разумеется. И стало быть, правильно он разозлился… никто не смеет бросать в лордов такими подозрениями, многократно более обидными, если они незаслуженны.

- Разрешите… прекрасная госпожа, преподнести вам эти цветы… как знак нашего глубочайшего почтения… - настырные гвардейцы толпой стояли перед Милли и в их вежливых улыбках был дерзкий вызов.

А в руках каждого пышные разноцветные букеты осенних цветов.

Ну как не вовремя… и как они вообще надоели своим негласным соперничеством! Ведь ясно уже, что ни Милли, ни Риселла никому давно не нужны, а нужно выяснить, кто из них самый ловкий и удачливый…

И так же понятно, что теперь они не отступят… наверняка придумали какую-то новую игру… вон какие насмешки проскальзывают в нахальных взглядах. А самое плохое, что Тренна категорически запретила применять свои умения, чтоб раньше времени не привлекать к себе внимание ищеек совета. Если они начнут копать, то придется срочно рвать все, с таким трудом выстроенные цепочки совпадений… и уходить в один из замков ковена… навсегда отказавшись от всего, ради чего они столько трудились. И ладно бы, дело было в ней одной… но подвести столько людей будет просто подло.

Стало быть, придется взять один из букетов… и неизвестно, что еще потребует за такое проявление внимания настырный даритель… как все-таки иногда плохо быть беззащитной девушкой.

- Госпожа Милли, вас срочно завет ее высочество, - холодным, как снега его родины, тоном произнес из-за спин воинов тот из северян, что представился именем Азарил, и бесстрастно уставился на ухажеров.

- Иду, - кротко опустила глазки переводчица и храбро протиснулась между вынужденными расступиться гвардейцами, хорошо запомнившими слова командира про дружеское отношение к северянам.

- Опять ускользнула… - с досадой сплюнул самый азартный из кавалеров, горячий черноглазый Бежан, сводивший девушек с ума глубоким, проникновенным голосом.

Больше всего его злило, что эта, хоть и миленькая, но вполне обычная девица оказалась такой непредсказуемо неприступной. И хуже всего, что никак не удавалось уговорить подружек послушать его пенье… Бежан был просто уверен, что этого достаточно, чтоб они обе не только брали его цветы, но и отдаривали певца ласками.