Нэйт - Селия Аарон

его челюсть. Он взревел и схватил меня за рубашку, дернув её вперед. Швы разошлись и больно врезались мне в кожу, ткань треснула, не выдержав его грубой силы. Он точно также разделался с лифчиком, снимая его с меня с рассчитанной силой, пока я не опустилась на пол голая; слёзы текли по моим щекам.

Он облизнул губы и потянулся за кандалами. Я попыталась ударить ещё раз, но он схватил меня за икру и сжал, пока она не начала гореть от боли. Затем он прикрепил наручник к моей лодыжке. Закончив, он откинулся на спинку стула и уставился на те части моего тела, которые не заслуживал видеть.

Мужчина, державший меня за волосы, отпустил меня и сказал на своём языке:

— Poyekhali.

«Начинайте», — снова догадалась я. Тот, что раздевал меня, покачал головой и показал на меня пальцем, и мужчины продолжили спорить по-русски. Слова я понимала плохо, но общий смысл был слишком ясен. Один из них хотел причинить мне боль самым худшим из возможных способов. Но другой русский предупредил его, что Дмитрий убьёт его, когда узнает. Угроза сработала, и этот зверь отступил, а затем неохотно последовал за своим товарищем к выходу.

Когда дверь спальни закрылась, я рухнула на пол и прижала колени к груди. Всё моё тело тряслось, когда мои пальцы добрались до кандалов на лодыжках. «Соберись с мыслями и беги отсюда», — услышала я у себя в голове голос, так похожий на голос Нэйта, который возможно, уже шёл, чтобы спасти меня. Может быть, именно в эту секунду он нёсся вверх по лестнице в пентхаус. Но я не могла пойти на такой риск и довериться ему полностью. Мне нужно было выбраться отсюда, и сделать это быстро.

Я села и посмотрела на свою мать сквозь прутья клетки.

— Меня зовут Сабрина, — проговорила я. Подползая ближе, я попыталась дотянуться до простого засова на её двери. — Я твоя дочь.

Если бы я смогла открыть её клетку, она была бы свободна.

Она не смотрела на меня, только крепче прижала голову к коленям.

— Мама, — позвала я. Это слово показалось мне чужим на языке. Кандалы впились мне в лодыжку, когда я потянулась к её клетке. Мои пальцы соскользнули с засова. Я продолжала тянуться, не обращая внимания на боль в лодыжке, и отодвинула засов. Дверца распахнулась.

— Мам, ты можешь выйти, — я подвинулась к кровати и дернула за цепочку. Она была прикреплена к чему-то под прочной деревянной рамой. Повернувшись к матери, я увидела её в том же положении, в каком она была, когда дверь закрылась. — Мама!

Она, наконец, посмотрела на меня, её светло-голубые глаза были стеклянными и пустыми.

— Дверь открыта. Мне нужна твоя помощь, — я подергала цепочку. — Если я смогу освободиться от этой цепи, мы с тобой сможем уйти отсюда вместе. Просто выйти.

Её взгляд скользнул по открытым дверям, но она не сделала ни малейшего движения, чтобы выйти из клетки.

— Она не сдвинется с места, — Дмитрий наклонился в дверном проеме с довольной улыбкой на лице. — Ты сделаешь это, моя дорогая?

Моя мать, казалось, сдалась, сжавшись и превратившись в уменьшенную копию самой себя.

— Мы с Наташкой давно знакомы, правда же? — проговорил Дмитрий, входя в комнату и сбрасывая куртку.

Я откинулась на кровать и подтянула колени, чтобы спрятать как можно больше себя.

Он бросил куртку на кровать и начал расстегивать рубашку.

— Я знал её, когда она еще принадлежала твоему отцу. Красивая женщина с ещё более красивым ребёнком, — на его лице появилась задумчивая улыбка. — Боже, как я хотел её. Я наблюдал за ней днем и ночью, прокрадывался в её комнату, когда твоего отца не было дома, мечтал о ней. Но потом твой отец показал мне свою истинную природу. Он поимел меня, — продолжал он. Улыбка исчезла, а жестокость осталась. — Снова и снова. Я часто задавался вопросом, знает ли она о нём. Спросил её об этом несколько раз, как только она попала ко мне. Она отрицала это. Но я не был уверен, что могу верить ей, — проговорил он, пожав плечами; его руки потянулись к поясу.

Меня охватила дрожь, и я посмотрела на дверь, ища хоть какой-нибудь путь к спасению.

Дмитрий опустился на колени и указал на клетку моей матери.

— Ты видишь это? Слепое повиновение. Она не выйдет из клетки, пока я ей не скажу, — он протянулся ко мне, чтобы дотронуться до меня, но я оттолкнула его руку.

— Ты сейчас рыпаешься, но это пройдет так же, как и у Наташки. Скоро ты окажешься в этой клетке, — он похлопал по пустому ящику. — И ты не выйдешь, пока я тебе не скажу. И если я скажу тебе задушить свою мать, ты сделаешь это. И если я скажу тебе сосать каждый член, который войдет в эту дверь, ты сделаешь это.

— Никогда!

Дмитрий ухмыльнулся.

— Твоя мать говорила то же самое.

Он щелкнул пальцами и встал.

Моя мать выбралась из клетки и подползла к нему. Её тело было испещрено множеством шрамов — порезов, синяков, ожогов. Некоторые из них свежие, некоторые старые, каждый явно болел. Более тонкая и длинная цепь тянулась от её лодыжки до засова в полу в задней части клетки.

— Sosi! — резким тоном отдал Дмитрий извращённый приказ по-русски.

Мама опустилась перед ним на колени и расстегнула молнию на его брюках.

Я отвернулась, когда она вытащила его член, но Дмитрий схватил меня за волосы и заставил смотреть, как она берет его в рот. У меня в горле встал комок, и я всхлипнула, но Дмитрий крепко держал меня.

— Вот видишь? — Дмитрий ударил мою мать по лицу, когда она сосала его. — Ты сама станешь такой так быстро, что даже пикнуть не успеешь. Я сломил её волю. А теперь я собираюсь сломить твою.

Слюна скопилась у меня во рту, когда желание стошнить попыталось одолеть меня.

— Нэйт придет за мной.

Дмитрий засмеялся:

— Нэйт и его дружки мертвы. Все они. Мои люди уже едут и везут с собой голову Нэйта, — сказал он, указав на полку на стене между двумя окнами. — Я уже выбрал место, куда поставлю её.

Пол, казалось, ушёл у меня из-под ног, или, возможно, я провалилась сквозь него. Моё сердце сжалось, как будто ледяной кулак раздавил его между безжалостными пальцами. Нэйт не мог умереть. Я бы знала, не так ли? Я бы почувствовала это. Миллион «нет» крутился у меня в голове. Но в тоне Дмитрия была такая уверенность, такое садистское удовлетворение