Нэйт - Селия Аарон

мне было всё равно. Мой оргазм отправил меня куда-то далеко, куда-то, откуда я не была уверена, что хочу вернуться.

Он вышел и теплые струи спермы забрызгали мою задницу. Я стонала так долго, что у меня перехватило дыхание.

Когда все остатки эйфории превратились в пресыщенную усталость, я отшатнулась от вибратора.

— Это было очень… — мой голос был приглушен простыней.

Он выключил его и бросил на кровать, а потом упал на бок рядом со мной. Моя попа всё ещё была в воздухе, всё ещё покрыта его семенем, но мне было всё равно.

— Однажды ты меня убьешь. Ты и твой дерзкий язычок. Но если я умру с моим членом внутри тебя, я умру счастливым человеком.

— Это было так романтично, — я попыталась закатить глаза, но они просто закрылись. Слишком это было утомительно.

Он провел рукой по моей руке.

— Да, я тоже так подумал. Я могу продать эти слова компании, выпускающей поздравительные открытки. Может быть, даже авторские права оформить.

Он всегда заставлял меня улыбаться, даже когда вел себя как идиот. Может быть, особенно, когда старался меня рассмешить.

— Я люблю тебя.

— Ты позволила мне трахнуть твою задницу. Если это не настоящая любовь, то я не знаю, что это такое, — он встал, пошел в ванную, вернулся, чтобы вымыть меня, и лёг рядом.

Мой разум начал возвращаться, все тревоги и заботы давили на меня тяжелым грузом. Я могу только представить, какой тяжестью всё это легло на плечи Нэйта. Воздух в комнате изменился, как будто мои тревоги высосали кислород.

Он обнял меня одной рукой.

— Я всегда возвращаюсь, ты же знаешь.

— Я знаю.

— Ты очень беспокоишься. Я понимаю это. Но мне нужно, чтобы ты мне доверяла.

Он поцеловал меня в губы коротким поцелуем.

— Ты можешь это сделать?

— Конечно. Я доверяю тебе свою жизнь, своё будущее, своё всё.

— Это моя девочка, — он встал и начал одеваться. — Я собираюсь оставить Дэвида с тобой сегодня вечером. Больше для моего душевного спокойствия, чем для чего-либо еще.

— Ему это не понравится, — я вздохнула, когда Нэйт прикрыл свою прекрасную задницу боксерами. — В прошлый раз, когда он застрял со мной, он все время ходил и ворчал, что вытянул короткую спичку и должен быть нянькой.

Нэйт усмехнулся:

— Это на него похоже.

Я уютно устроилась на простынях.

— Может быть, на этот раз я попытаюсь подкрасться к нему и ударить его по колену.

— Это послужит ему хорошим уроком, — Нэйт сел рядом со мной на кровать и наклонился, поглаживая ладонью мою щеку. — Проведи день, планируя, что ты хочешь сделать с нашей комнатой. Мои единственные условия — не делать всё розовым и не трогать оружие. Я попрошу Питера найти кого-нибудь, кто спроектирует для нас новый сейф, чтобы ты могла оставить это место в шкафу для себя.

— Ты точно знаешь дорогу к сердцу девушки.

Он подарил мне ещё один долгий, роскошный поцелуй, затем встал и направился к двери.

— Да, по-видимому, он лежит через её попку.

Я швырнула в него подушкой, но Нэйт выскочил за дверь прежде, чем подушка успела долететь до него.

Глава 22

Нэйт

Питер ерзал на сиденье рядом со мной, пока мы смотрели на взлетную полосу.

— Рейс идет по расписанию — должен быть здесь через 15 минут.

— А как насчет наших ребят на реке? — спросил я. От напряжения у меня началась нервная дрожь во всем теле. Я не смогу расслабиться, пока не вернусь домой к Сабрине.

— Отсутствие новостей — это хорошая новость. Наша шлюпка-приманка должна была уже плыть вверх по реке. Если они собираются устроить нам засаду, мы узнаем об этом, как только это произойдет.

— Так они и сделают, — ответил я. Дмитрий ни за что не упустил бы такой шанс ещё больше сорвать мои планы.

Питер снова пошевелился, его острый взгляд вглядывался в темноту по краям освещенной взлетно-посадочной полосы. Наконец он сказал:

— Мне не нравится делать это без Дэвида.

— Мне нужно, чтобы он позаботился о Сабрине.

— Я ведь не против. Но никогда не помешает иметь в запасе ещё один ствол.

Я ухмыльнулся.

— Я обязательно передам ему, что ты все время ноешь из-за него.

— Тебе обязательно быть мудаком, да?

— Мне же нужно поддерживать свою репутацию, — ответил я. Несмотря на легкую рябь на воде, мы оба не отрывали глаз от взлетной полосы. Нам нужно было выиграть в этот раз, и он должен был пройти без сучка и задоринки. Раздражающая щекотка в глубине моего сознания предупредила меня, что такая хренотень никогда не дается легко. Никогда. Но я надеялся, что моя удача хоть теперь будет со мной.

После ещё нескольких мгновений напряженной тишины в небе появился свет, мигающий так, что это мог быть только наш приближающийся самолет.

Питер начал вдруг набирать номер.

— Что это такое там на воде? — он нажал кнопку громкой связи.

— Тихо. Лодка уже почти у причала, — раздался голос Ангуса.

У меня на затылке встали дыбом волосы. Я спросил:

— Русских не засекли? Никаких признаков?

— Нет. Лодка уже подъезжает. Мы расставили смотрящих на шоссе и на реке выше и ниже по течению. Никто не подал даже звука, — ответил Ангус и сделал паузу. — Что-то не так.

— Я тоже это чувствую, — подтвердил я, взглянув на Питера.

Движение за взлетной полосой привлекло мое внимание.

— Смотрите, — я указал на шеренгу людей, появившихся из темноты, с автоматами по бокам.

— Черт! — воскликнул Питер, вытаращив глаза. — У меня там было трое парней.

— Уже нет, — ответил я и схватил телефон с колен Питера. — Сейчас же тащи своих ребят на взлетную полосу.

— Что происходит вооб…

— Русские уже здесь. Переведи сюда свой отряд как можно быстрее. Стукач… — я замолчал и посмотрел на Питера. Стучать должен был кто-то достаточно близкий, кто мог знать настоящий план. Кто бы это ни был, он рассказал русским, и теперь мы действительно были в дерьме. Но я пока держал эти мысли при себе и оставлял втайне свои подозрения, не трогая Питера, Дэвида и Сабрину — все они были верны мне, по крайней мере, я так думал.

Я бросил телефон, вытащил пистолет и направил его на Питера. К его чести, он не потянулся за своим оружием, даже когда на взлетной полосе начали раздаваться выстрелы.

— Нэйт! Это был не я… — проговорил он. Я никогда не видел Питера более серьезным, он внимательно смотрел на меня, пытаясь убедить. — Мы с Дэвидом не предатели.

— Больше некому. Это должен был