Последняя из Лунных Дев - Барбара Дэвис

Лиззи пристально посмотрела ей в глаза:

– А порой и нет.

– Может быть, – задумчиво произнесла Эвви. – Самое лучшее, что мы можем сделать – это перестать мешать самому себе.

– И ввериться магии, – добавила Лиззи.

В рыжевато-зеленых глазах Эвви вспыхнул какой-то заговорщический огонек.

– Что-то вроде того, – промолвила она, забирая у Лиззи пустой стакан. – Пойдем-ка теперь домой, отмоешься как следует. Мне кажется, тебе пора немножко почитать.

«Лилии… Для возрождения

Дорогая моя девочка!

Как видишь, я вновь вернулась к книге, чтобы записать все то, что скопилось у меня на душе. То, что, надеюсь, поможет тебе, когда меня не будет. Но тут, можно не сомневаться, присутствует и доля эгоизма. Я не настолько великодушна, как мне казалось, когда я только затеяла все это. Потеряв связь с Ранной, я поклялась, что никогда не стану принуждать тебя жить так, как ты того не хочешь. Однако теперь, когда моя свеча догорает, я понимаю, что мои тихие сожаления – не самые удачные спутники жизни. А потому я должна обратить мысли к будущему – к твоему будущему, Лиззи, – и попытаться немного поколебать твою решимость.

Здесь, между страницами, я поместила лилию. Как ты догадываешься, этот цветок далеко не просто высушить под прессом. Во многих отношениях он слишком хрупкий, чтобы пережить необходимую для его сохранности твердость. И все же в умелых руках, с правильной заботой, даже такое хрупкое творение природы способно выдержать все тяготы существования и явить нам в итоге новую форму красоты – и дать так много жизненных уроков.

Возрождение. Восстановление. Реинкарнация.

Разные слова, но означающие примерно одно и то же. Возвращение жизни к тому, что считалось утерянным.

Конец и Начало. Это всегда одно и то же. Момент жизненного Круга, в который мы все рождаемся на свет. Этому так или иначе испокон веков учат многие традиции и предания, однако обещание у всех одно: надежда на будущую жизнь. Это естественный ход вещей – или для кого-то сверхъестественный, – неоспоримая истина, въедающаяся в кровь и плоть.

Потому что все мы – элементы Единого. И потому мы должны быть бережны и осторожны и помнить, что ничто и никогда не растрачивается напрасно. Что его начало – его чистейшая сущность – всегда присутствует в ткани бытия и ожидает проявления более новой и лучшей версии самого себя. Нам остается только управлять самим процессом, пестовать и оберегать, исцелять и продолжать род. Вот она, наша цель – наш raison d’être[15]. И твой, и мой, и всех Лунных Дев, живших до нас.

Извлеки из всего, что здесь написано, то, что сочтешь нужным. Все это не что иное, как размышления старухи, которая всем сердцем желает видеть тебя счастливой, но которой в то же время несказанно хочется, чтобы дело ее жизни продолжалось. У каждого из нас есть много предназначений, которые следует исполнить. И поскольку быть твоей бабушкой являлось одним из них – с моей стороны было бы непростительным упущением перестать тебя учить сейчас лишь потому, что мои ноги более не оставляют отпечатки на земле. И потому я скажу тебе то, что у меня на душе, ибо так я делала всегда.

Однажды – причем, возможно, очень скоро – ты окажешься перед необходимостью выбора, разрываемая между той жизнью, к которой была рождена, и той, что ты сама себе создала, между своим долгом и мечтами.

И все-таки одно с другим не так сильно расходится, как тебе кажется. Доверься своему сердцу. Доверься магии. Это по-прежнему живет в тебе – туго свернутое и убранное подальше, но терпеливо ждущее, когда его извлекут на свет. Ты оглядываешь сейчас то, что тебе досталось – а досталось, признаю, совсем не много, – и видишь вокруг лишь упадок и разрушение. Но ничто не бывает утеряно безнадежно, моя Лиззи. Нет ничего, что неподвластно возрождению.

А.»

Глава 20

7 августа

Лиззи проснулась внезапно, словно от толчка, широко раскрыв глаза в густой, похожей на плотный кокон, темноте бабушкиной спальни и гадая, что же могло ее так резко пробудить. Из-под двери не просачивалось никакого света, из коридора не слышалось шагов – не было вообще никаких звуков, способных оторвать ее от сна. Она снова закрыла глаза, прислушиваясь к царящему вокруг покою и слыша лишь привычные звуки утихающего на ночь дома.

В детстве она частенько лежала в темноте, воображая свой дом живым существом: слушая, как устало поскрипывают его древние кости в конце долгого дня, как размеренно, точно сердце, тикают часы; представляя, как его темные окна глядят на улицу, будто множество незрячих глаз, как занавески на них едва заметно вздымаются и опадают, словно дом дышит.

И вот теперь занавески тоже едва заметно шевелились на легчайшем ветерке. Некоторое время Лиззи наблюдала их гипнотические слабые колыхания, чувствуя, как потихоньку возвращается к ней сон… И вдруг уловила едва ощутимый запах, просачивающийся сквозь сетку на окне. Запах дыма.

Пульс резко участился. Откинув одеяло, Лиззи подскочила к окну. На востоке, в стороне яблоневого сада, горизонт озарялся зловещим оранжевым светом. Снова подул ветер, врываясь в комнату и неся с собой уже безошибочно различимый запах дыма.

Горел яблоневый сад.

Охваченная паникой, Лиззи поскорее натянула грязные джинсы и сунула ноги в рабочие ботинки, стоявшие в ногах кровати, а потом выскочила в коридор и заколотила кулаком в дверь к Эвви:

– Звоните пожарным! Скажите, чтобы торопились: горит сад!

Она тут же устремилась вниз, громко топая по ступеням незавязанными ботинками, выскочила через заднюю дверь на улицу и помчалась прямо через заброшенные поля.

Когда Лиззи добралась до яблоневого сада, дым стал уже заметно гуще, а небо окрасилось зловещим багрянцем. Увидев, как яркие зазубренные языки пламени с поразительной скоростью перебегают от дерева к дереву, она споткнулась и замедлила шаг. С застрявшим в горле рыданием Лиззи остановилась уже на краю охваченного пожаром сада, чувствуя тошноту от дыма и от жуткого треска пожираемых пламенем стволов. Жар от пожара исходил лютый, порывы ветра от него едва не обжигали щеки и глаза. В каком-то крошечном, но еще не онемевшем уголке сознания Лиззи понимала, что ей следует отойти назад – однако ноги отказывались повиноваться. Старый сарай при саде тоже был вовсю охвачен огнем, крыша его уже выгнулась по краю. Сквозь рев пламени Лиззи услышала громкий хлопок лопнувшего окна, после чего уже различила вой пожарных сирен.

Вдали на улице замелькали вспышки красных огней, и вскоре показались пожарные автоцистерны.