Во власти бури - Данелла Хармон

«Папа, милый папа, как мне тебя сейчас не хватает! Мне страшно, я не знаю, как быть дальше. Если бы ты мог появиться хоть на пару минут, дать совет, назвать доченькой, погладить по голове. Или хотя бы для того, чтобы я могла… могла… проститься с тобой!»

Судорожные рыдания заполнили ночную тишину. Когда отчаяние отступило, Ариадна открыла глаза и увидела темный силуэт Шареба, громадный на фоне неба.

Он как будто пытался безмолвно утешить ее. Последняя лошадь отца…

Девушка поднялась и обняла жеребца за шею, спрятав лицо в изгибе под самой мордой. Еще какое-то время она тихо выплакивала свою боль, потом просто стояла, радуясь тому, что все-таки не одна.

Тень улыбки коснулась ее губ при мысли, что за зрелище являют собой они двое — самая быстрая лошадь в мире и зареванная леди в грязной одежде, — затерянные во мраке ночи.

Ужасающая усталость, следствие долгих слез, навалилась на Ариадну, и она снова опустилась в траву, безразличная к ночной живности. Ей приснились Колин и его объятия, в которых было так уютно, так спокойно, что все остальное не шло в счет.

Пробуждение было ужасным. Захлебывающийся собачий лай и пронзительное, гневное ржание Шареба, который кругами носился вокруг, так что земля дрожала. Девушка вскочила — и оказалась лицом к лицу с тремя мужчинами.

В руках у каждого был мушкет. Охотники? Ночью? Ариадна проснулась окончательно и похолодела от ужаса.

— Ага, кто тут у нас? — неспешно произнес один с ужасным выговором человека из низов. — Парень али девка?

Гляди-ка, грязный, что твоя свинья!

Его ухмылка, полная злобного торжества, не оставила сомнений в том, что это и впрямь были охотники — охотники за наградой. Все трое были здоровяки с руками размером с хороший окорок. Нечего было и думать справиться хотя бы с одним из них.

— Это полторы тысячи фунтов, хоть и в паршивой обертке, — хохотнул другой и выразительно повел дулом мушкета. — Вставай-ка, дружок.

Шареб подскакал вплотную и круто развернулся в тот момент, когда третий протянул к нему руку. Он как будто пытался отвлечь внимание.

— Чего он так носится, скажите на милость! — недовольно воскликнул первый. — Еще ногу сломает, на что он тогда будет годен!

Третий занялся Шаребом, который то приближался, то отскакивал. Поскольку уздечки на нем не было, человек сыпал проклятиями в тщетных попытках поймать жеребца.

— Не понимаю, о чем идет речь, мистер, — начала Ариадна в надежде выиграть время. — С чего вы решили, что перед вами беглянка?

Шареб пронесся мимо, едва не сбив двоих оставшихся с ног. Это не улучшило их настроения.

— Хватит болтать! — рявкнул первый и ткнул Ариадну дулом мушкета под ребра, несильно, но чувствительно.

Девушка умолкла, поскольку ничего иного не оставалось. Ей пришло в голову, что, если она как следует рассердит троицу, они могут просто пристрелить ее! Деньги деньгами, но в воздухе висел густой перегар и ярость вполне могла затмить им разум. Ариадна дрожала так сильно, что едва держалась на ногах. В отчаянии она обвела взглядом окружающее и заметила скалившую зубы охотничью собаку. Должно быть, она и помогла выследить Шареба. Все пути к спасению были перекрыты.

— Трясется-то как, — удовлетворенно заметил второй, до сих пор не издавший ни звука. — Что, ножки не держат?

Эй ты, дурила! — крикнул он через плечо третьему, все еще ловившему Шареба. — Брось это дело! Лошадь сама пойдет за нами. Ну, леди, шагай!

— Ничего вы за меня не получите, — снова сделала попытку Ариадна. — У брата долгов выше крыши, так что лучше отпустите меня. Он не заплатит.

— Заплатит, куда денется. Вы, благородные, всегда платите, если вас хорошенько прижать. А ты держи рот закрытым, а то пожалеешь, что на свет родилась.

— Я уже жалею, что родилась на свет, по которому ходят такие скоты, как вы трое!.. — не выдержала Ариадна.

И получила увесистую оплеуху, от которой у нее загудело в голове. Она едва устояла на ногах и окончательно удостоверилась, что спасения нет. Едва передвигая ноги, она зашагала в сторону дороги.

«Господи, надеюсь, с Колином все в порядке…»

Время от времени дуло мушкета неприятно подталкивало ее в поясницу, сзади раздавалось шумное дыхание негодяев. Холодный пот выступил на лбу Ариадны, пока она лихорадочно обдумывала пути спасения.

Но и на сей раз нашлось кому о ней позаботиться.

До этой минуты Шареб оставался в отдалении. Третий бандит отказался от погони за ним и теперь отдувался, вполголоса бормоча проклятия. Когда стало ясно, что хозяйку уводят, жеребец начал действовать. Он взял с места в такой скорый галоп, что за несколько секунд покрыл расстояние до них. Он мчался, как снаряд из пушки, оскалив зубы и вытянув шею.

Ариадна знала, что он мог остановиться на полном скаку, но бандиты не имели никакого представления об этом. У одного из них нервы сдали настолько, что он отскочил в сторону и с громким плеском свалился в камыш, обрамлявший пруд. Двое других оказались сбоку от Ариадны. Шареб грудью отбросил их в сторону, проскакав так близко, что у нее ветром взметнуло волосы. Мушкет одного грохнул шальным выстрелом, боль обожгла девушке предплечье, но в тот момент не показалась особенно сильной. Жеребец проскочил дальше и сделал крутой поворот. Именно этот момент собака выбрала для прыжка. Одним небрежным ударом копыта он далеко отбросил ее и устремился к Ариадне.

Вопреки возбуждению ей уже было немножко дурно, и потому прыжок на спину Шареба не удался. Одна нога свесилась ниже другой, но сесть удобнее не хватило времени.

Шареб быстро набрал скорость, и земля понеслась мимо так стремительно, что Ариадне оставалось только изо всех сил цепляться за гриву.

За спиной слышались крики и ругательства.

— Держите ее! Держите! — вопил кто-то из бандитов. — Дурачье, наши денежки улепетывают!

Девушка висела на лошади боком, почти на шее и в опасной близости от высоко вздымаемых копыт, но не было никакой возможности выровнять посадку. Послышались еще два выстрела и крик: «Вы что, спятили! Хотите в тюрьму?» К счастью, пули пролетели мимо. Она только забрала в горсти больше гривы и теснее прижалась к влажной, пахнущей конским потом шкуре.

— Беги, Шареб, беги! — крикнула она. — Беги, как никогда в жизни!

Уши жеребца прилегли, потом выпрямились торчком — и он рванулся вперед отчаянно, дико, на скорости, в которую едва можно было поверить. И все же Ариадна удержалась.

— Быстрее, милый, еще быстрее!

Внезапно предплечье и плечо разом онемели. Ужас охватил девушку. Она до крови закусила губу, борясь с дурнотой и отчаянием, от которых потемнело в глазах. Запястью и кисти было горячо, и она знала, что это кровь. С кровью утекали силы и жизнь.