Реванш Сталина. Вернуть русские земли! - Игорь Пыхалов

В феврале 1611 года Бек выступил в поход. Пройдя труднейший тысячевёрстный путь, шведский отряд добрался до берегов Кольского залива и подступил к городу. Шведы рассчитывали захватить Колу без борьбы, путём переговоров. Когда это не удалось, был предпринят штурм. Шведам удалось ворваться в крепостные ворота, однако защитники города не дрогнули и сумели вытеснить врагов обратно. Как докладывал в своём письме сумский воевода, шведские «воинские люди приходили войною с нарядом под Колской острог и приступали накрепко, и хотели за щитом Колской острог взяти, и бог им того не подал»[934]. Не добившись успеха, шведский отряд должен был повернуть обратно.

Ещё бесславнее окончился поход через северную Карелию к Белому морю. Здесь шведскими силами командовал полковник Андерс Стюарт, в распоряжение которого было выделено 120 конных и 300 пеших шведских солдат, а также 200 наёмников-ирландцев. Кроме того, новому улеаборгскому губернатору Эрику Харе было поручено набрать и вооружить в подвластной ему губернии тысячу местных крестьян. Увы, горячие финские парни и на этот раз постарались уклониться от участия в походе. Вместо тысячи человек Эрик Харе не сумел набрать и четырёхсот. Таким образом, общая численность шведского войска составила чуть менее тысячи человек[935].

В конце марта 1611 года Стюарт со своими отрядами перешёл русскую границу и вступил на территорию северной Карелии. Однако местное население, категорически не желая приобщаться к западной цивилизации, ушло в леса, спрятав или увезя с собой всё имевшееся у них продовольствие. В результате, не дойдя 150 км до Белого моря, шведский полковник был вынужден повернуть обратно и в мае вернулся в Улеаборг[936].

В июне того же года Стюарт предпринял ещё одну попытку. Шведский отряд вышел на лодках в Белое море, собираясь напасть на Соловецкий монастырь. Однако узнав, что Соловецкая крепость хорошо укреплена и имеет надёжный гарнизон, шведские командиры решили не рисковать и, простояв некоторое время у Кусовых островов в 30 верстах к западу от Соловков, повернули обратно[937].

Тем временем пострадавшие от визита незваных гостей карельские крестьяне предприняли акцию возмездия. В течение лета последовало несколько нападений карельских отрядов на шведские владения. По данным Улеаборгского архива, во время набегов карел был разорён ряд селений во внутренних частях Эстерботнии, в приходах Оулуярви, Ий, Кеми и Сало. Особенно пострадал приход Оулуярви, где было сожжено 88 дворов. Как жаловался по этому поводу Андерс Стюарт в письме соловецкому игумену Антонию: «ваши люди и мужики пришли в нашу землю и наших хрестьян забили и много деревень зажгли и животины много отняли»[938].

Но вот «Смутное время» подходит к концу. 22–24 августа 1612 года сформированное под руководством Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского второе ополчение совместно с казаками князя Трубецкого отразило попытку гетмана Ходкевича прорваться к Москве. 22 октября был освобождён Китай-город, 26 октября капитулирует польский гарнизон Кремля[939]. Таким образом, столица Русского государства была очищена от интервентов. 7 февраля 1613 года Земский собор избрал на русский престол 16-летнего Михаила Романова, 21 февраля это решение было публично оглашено[940]. Русская государственность стремительно восстанавливается. Города и уезды единодушно признают новую власть.

Результаты патриотического подъёма сказались и на северо-западе страны. В мае 1613 года восстал Тихвин, находивший с 1611 года в шведских руках. Чтобы вернуть город, шведы предприняли карательный поход, наняв с этой целью два крупных польско-литовских отряда численностью около двух тысяч человек. В основном это были «черкасы», то есть запорожские казаки, входившие в то время в состав польских вооружённых сил и участвовавшие во всех трёх польских интервенциях на Руси в начале XVII века. Однако поход окончился неудачей. Стрелецкий гарнизон, прибывший из-под Москвы воинский отряд и жители Тихвина нанесли под стенами города серьёзное поражение оккупантам и их украинским наёмникам[941].

30 июля 1615 года 7-тысячная шведская армия, возглавляемая лично королём Густавом Адольфом, осадила Псков. В городе в это время находилось около 1000 русских воинов и примерно 14 тысяч мирного населения, включая женщин, стариков и детей. К концу сентября, после подхода подкреплений, численность осаждающих войск возросла до 9 тысяч. Помимо шведов, в их рядах находились финны, а также иностранные наёмники — шотландцы, англичане, французы, немцы. Тем не менее, защитники города мужественно сопротивлялись, почти ежедневно устраивая вылазки. В результате, несмотря на многократное численное превосходство, шведы потерпели серьёзное поражение. Был убит один из лучших шведских военачальников фельдмаршал Эверт Горн. В шведском лагере начались болезни. В общей сложности, потери шведов под Псковом составили 2500 человек. 17 октября Густав Адольф был вынужден снять осаду и с позором отступить[942].

Согласно подписанному 27 февраля 1617 года Столбовскому мирному договору Россия получила обратно Новгород, Старую Руссу, Порхов, Ладогу и Гдов с уездами, однако была вынуждена уступить Швеции Корелу (Кексгольм) с уездом, а также Ижорскую землю (Ингрию)[943]. Православное русскоязычное население этих территорий подвергалось жестоким гонениям и притеснениям со стороны шведских властей, пытавшихся заставить своих новых подданных ассимилироваться. Понимая, что православная вера связывает карел с русским народом и русским государством, оккупационная администрация всеми силами стремилась к её искоренению. Так, если дворянин отказывался переходить в лютеранство, его лишали имений[944]. Принимавших лютеранство крестьян освобождали от государственных повинностей[945]. В православные приходы наряду с православными священниками стали назначаться лютеранские пасторы. Вскоре приказано было на место умерших православных священников назначать лютеранских пасторов[946].

В 1625 году в Стокгольм был приглашён из Германии опытный печатник Пётр ван Зелов, и под его руководством была открыта специальная типография для печатания церковных лютеранских книг русским шрифтом. В течение нескольких лет типография издала ряд книг на финском языке русскими буквами и даже на русском языке. В частности, в 1628 году в переводе на эти языки был издан «Малый катехизис» Лютера[947].

Тем не менее, невзирая на усилия шведских властей, русско-карельское население по-прежнему стойко придерживалось православной веры. Так, наместник Кексгольмского уезда Генрих Споре в письме королю от 8 августа 1624 года жаловался, что местные жители не желают переходить в лютеранство. Генерал-губернатор Морнер в 1650 году заявил, что «всё усердие, искусство и различные способы, применённые для обращения русских [в лютеранство] пропали даром»[948].

Ещё важнее для шведской администрации была борьба против русского языка. Так, православным священникам предписывалось проводить богослужение только на финском языке. Однако, как отмечает дореволюционный историк М.М. Бородкин: «Карелы проявили значительную стойкость и преданность православию. Когда шведы хотели ввести богослужение на финском языке, карелы ответили "и птица в лесу поёт на своём языке, так и они хотят держаться в своей вере"»[949]. Судя по смыслу цитаты, для тогдашних карел были важны не столько догматические различия между православием и лютеранством, сколько то, что православное богослужение велось на понятном им русском языке.

Проводимая шведскими властями политика ассимиляции не имела успеха даже среди местных социальных верхов. Например, в одном из документов за 1656 год упоминаются пять купцов из Сортавалы (Сердоболя), ездивших в Стокгольм с большим количеством товаров. Эти богатые торговцы носили исконно шведские и финские имена: Семён Егоров, Михаил Иванов, Кондратий Васильев, Иван Иванов и Иван Яковлев[950].

По мнению финских историков, завоевательная политика Швеции отвечала национальным стремлениям «обеих ветвей финского племени» — финнов и карел[951]. Однако вместо того, чтобы объединиться с соплеменниками-финнами и развивать свою самобытную культуру под защитой шведского государства, карельское население почему-то в массовом порядке ударилось в бега. Причём чем дольше жители Корельского уезда вкушали плоды шведского правления, тем сильнее было их желание вернуться под власть «русских угнетателей». Если в первое время после заключения Столбовского мира переселение карел ещё не приняло широкого размаха, то с 1625 года и особенно в 1630-е годы оно значительно возрастает. По данным шведских источников, с 1627 по 1635 год только из одного Сердобольского погоста на русскую сторону перешло 189 семей, а из всего Корельского уезда — 1524 семьи. В русских документах указывается, что к 1636 году из Корельского уезда переселилось более двух тысяч семей. Таким образом, если за среднюю численность одной семьи принять 5 человек, количество переселившихся в Россию к 1636 году достигло приблизительно 10 тысяч человек[952]. Общее же число карельских переселенцев в Россию с 1617 по 1650 год составило не менее 25 тысяч человек[953].