Тайные тропы Бездны. Книга вторая - Валерий Шалдин

Вот только, во время первой пьянки, посвящённой знакомству дедов с двумя хорошими людьми плюс примкнувшей к ним Шизы, произошёл небольшой казус. Вернее, казус произошёл с Сапогом, который ещё мог изредка удивляться. Вот Фантомаса трудно чем-то удивить, поэтому он и не удивился, когда среди ночи во время пьянки, его взор случайно упал на соседский забор, сделанный из стальной решётки. За забором спокойно стоял северный олень и внимательно смотрел на Фантомаса. Животное стояло, освещённое светом от лампочки и Луны и пристально смотрело на человека. Неужели мы выпили так много? С другой стороны к некоторым бедолагам белочки приходят, крокодильчики, гномики, а то и черти. Так что — олень это даже пикантно и попахивает некой новизной с изюминкой. Размер животного только смущает, ведь олень значительно больше белочки. К чему это? Фантомас решил не реагировать на такие закидоны своих пьяных приходов, зато отреагировал Сапог, тоже заметивший северного оленя.

— Деды, а что нам в самогонку ваша тётка Зина намешала, что у меня галюны появились? — возмутился Сапог. — По-пьяни такие приходы не ловят, значит, точно что-то подмешали. Психоделика, однако, меня накрыла, как от самогонки с грибами псилоцибами. Помню, однажды на Кавказе здорово накушался самогона с мимозой и гавайской розочкой. Аналогичные приходы ловил. Тогда вокруг меня разноцветные кальмары и, мать моя женщина, полосатые пингвины летали.

— Да ты шо! — удивился дед Онуфрий. — Наша баба Зина — святая женщина. Она свой продукт не паскудит всякими грибами и порошками с аптеки. Мы уже двести лет его пьём и ничего.

Остальные деды подтвердили, что двести лет пьют и пока ещё рекламаций на продукт бабы Зины никогда не поступало.

— Вам ничего, — продолжал ворчать Сапог. — А мне, сука, упитанные северные олени мерещатся. Вон, сволочь, стоит и на меня смотрит, как будто я ему что-то должен. Даже моя Шиза в ахуе. Сгинь привидение!

— Тьфу ты! — всполошился Онуфрий. — Так это не глюк твой, а настоящий олень, чтоб ты знал. Филька его зовут. Так-то у моего соседа Прокопки Серасхова их три штуки обитает: Филька вот этот, Федька и Мишка. Эта божья тварь Филька корочку хлеба выпрашивает. Очень корочку этот хороняка обожает. Вот и припёрся к нам. Надеется, что мы его угостим. Дай ему корочку хлеба — увидишь, как животинка возрадуется. Вот только хозяин у этого оленя, Прокопка Серасхов, сволочь настоящая. Так-то он мужик неплохой, но постоянно хохмит, за что постоянно звездюлей от народа получает. Наверное, его чувство самосохранения подохло в жутких корчах, иначе как понять, что он продолжает чудить. Недавно этот Прокопка опять отмочил, видно мало ему тумаков досталось с прежних его выходок. Собрал он местных алкашей и угостил их копальхемом. Говорит, что это самая лучшая еда народов Севера.

— Копальхем? — прислушался Сапог. Гена знал, что такое копальхем, поэтому только от одного слова «копальхем» к нему подступила тошнота.

— Ага, — продолжил рассказ Онуфрий. — Алкаши, значит, выпили самогонки, закусили копальхемом и радуются жизни. Тут им этот окаянный Прокоп и рассказал, каким образом готовится эта закуска. Алкаши, как вникли, сразу же обрыгались, а потом долго гонялись с дрынами за Прокопкой по посёлку.

— А потом алкаши сдохли? — поинтересовался Сапог.

— Нет, живее всех живых, — Онуфрий изобразил рукой замысловатую фигуру. — Оказалось, Прокопка так пошутил — он накормил алкашей обычной свиной тушёнкой из Пятёрочки, но выдал её за копальхем.

— Из Пятёрочки!? — возбудился Сапог и вытер скупую мужскую слезу. — Вот же изверг. Давай его поймаем и отметелим.

— Ты чего плачешь? — поинтересовался Онуфрий у собутыльника.

— Оленей жалко. Такому утырку достались. Пошли его ловить и метелить. И за тушёнку из Пятёрочки пусть ответит.

Онуфрий почему-то здравую идею отметелить соседа Прокопа не оценил. Зато предложил отметелить другого своего соседа — Кононовича Виктора Абрамовича. За что? Да, просто так: почему все люди, как люди, а этот какой-то Абрамович? Идея надавать Абрамычу по щам зашла в массы, но тут выяснилась одна заковыка. Этого Кононовича можно увидеть только рано утром или поздно вечером. Рано утром он уезжает на первом автобусе в Комаровск, где торгует на местном рынке, а вечером приезжает и сразу запирается в своём доме. Крайне нелюдимый гражданин, что подозрительно.

— Ага, знает семитская кошка, чьё сало съела. Чего ждать? — стал настаивать Сапог. — Пошли прямо сейчас его ловить и вразумлять, чтобы он так больше не делал.

С вразумлением мутного Кононовича тоже не срослось. Выяснилось, что этот мутный во всех отношениях тип, выпускает на ночь во двор трёх огромных собак, злющих, как бабка Настя Наливайко. Хотя, если подумать, то бабка Настя Наливайко многим злее, чем какие-то собакены Кононовича.

Глава четырнадцатая

Метко стрелять из обычного ПМ Денис Тихонович Чекмарёв научился ещё в свою бытность, работая в полиции. Из ПМ попасть в цель тяжело, но если цель находится на расстоянии десяти, а лучше пяти метров, то попасть можно и из Макарыча. Но, если ты с бодуна, то надо стрелять «в упор», но не факт, что попадёшь даже в спокойно стоящий сарай. Плохая идея посетила его вчера — накатить ещё двести грамм Наполеона на имеющиеся в желудке пятьсот грамм. Случился перебор. Вот теперь за свою неосмотрительность приходится расплачиваться пóтом, что заливает глаза, и кровью. Хорошо ещё, что кровь не своя, а зомбячья. Свою кровь транжирить как-то не хотелось. На практике выяснилось, что у зомби имеется кровь, вот только пули, выпущенные из Макарки, их особо не берут. Надо целить непременно в черепушку, тогда зомбак падает, немного дрыгается и «умирает».

Мля, вот так всегда: стоит чуть злоупотребить спиртным и наступает расплата ночью. Тогда ночью обязательно приходят чудовищно яркие сны. Как это стало часто случаться в последнее время, опять у него приключилась тяжелая ночь. Виной всему кошмары, которые преследовали его в последнее время по ночам. Эти страшные ночные ведения, надо думать, случаются от чрезмерного пьянства.

Сегодня вот приходится отбиваться от зомбей, а прошлый раз вообще пришёл Страх Господень — не Северный Лис, а ещё хуже. Чуть кондрашка организм не обняла. Лучше о таком эпизоде не вспоминать, но само вспоминается. Это надо же, что после очередного вечернего расслабона с литром коньяка, ночью к Денису Тихоновичу явилась сама Смерть. На запах коньяка, наверное, безносая явилась. Денис точно помнил, что засыпал он, как приличный семьянин, на супружеском ложе в виде их с Маринкой двуспальной кроватки, на которой они… но, то личное. Вспоминать, конечно, некоторые эпизоды, проведённые с Маринкой приятно, но не сегодня. Сейчас надо думать о