Тайные тропы Бездны. Книга вторая - Валерий Шалдин

— У нас, — продолжил дед Онуфрий. — Без ведома Чекмарёва даже не вздохнёшь…

— И не пёрднешь, — встрял в разговор дед Пахом.

Онуфрий недовольно покосился на Пахома, и продолжил:

— Всё наше существование крутится вокруг Чекмарёва, как стриптизерша вокруг шеста. И даже хуже.

— Это что же получается, — присоединился к теме Фантомас, — Если мы с коллегой хотим, например, развивать ягодный бизнес, то должны его согласовывать с вашим Чекмарёвым? Вообще-то, должен вам сообщить, что деловые люди нашего уровня умеют и сами защищать свои инвестиции от посторонних интервенций.

— Вот с ягодами на болотах всё ещё хуже, — махнул рукой дед Онуфрий, а остальные деды осуждающе замотали головами. — Собирать ягоды на болотах, то разрешения у Чекмарёва брать не надо, потому как болота — это не поселение. Вот только с болотами лучше не связываться, ибо на наших болотах живут некроманты… ну, и инопланетяне изредка захаживают, но кроме меня они никому на глаза не показываются. Если зелёненькие инопланетяне ребята безвредные, то некроманты — это жуть на ножках. Так что ягодный бизнес у нас в загоне. Опять же сахар для варенья нужен, а сахар у нас завсегда здорово воруют. У бабы Зины можешь поинтересоваться…

— Так на болотах торфоразработчики трудятся, — удивился Фантомас. — Они-то как с вашими некромантами договариваются?

— А никак они с некросами не договариваются, — зашептал Онуфрий. — Отчаянной храбрости люди, эти торфоразработчики. Сам в шоке. Суровый они народ: у них жизнь всегда с напрягом до треска костей. Но и они ночью на болота ни ногой.

Фантомас не стал выяснять, за каким чёртом ночью ходить на болота.

— Мы с коллегой больше склоняемся к тому, чтобы бизнес замутить в посёлке, а не на болоте, — стал уточнять свои хотелки Фантомас. — Вот только меня смущает ваш непонятный Чекмарёв. Кто он такой, что с ним надо договариваться?

Эти кощунственные слова Фантомаса натолкнулись на стену непонимания.

— Э, брат, — напустил на себя запредельную серьёзность Онуфрий. — Чекмарёв — это наше всё, как эфиоп Сашка Пушкин! Так как городской Администрации до нашего посёлка дела нет, то пришлось этому умнейшему человеку взвалить на себя обузу по планированию и общественно-экономическому регулированию в посёлке. Вот так. А кто он? Известно кто: бывший поселковый участковый, но его недавно выгнали из органов. Замечательный человек. О народе днём и ночью печётся.

— Чего же его выгнали, если он такой хороший? — ехидно поинтересовался Сапог. После отсидки Сапог ментов не жаловал.

— Поговаривают, что из-за его вендетты, — продолжил Онуфрий. — Не понравилось властям, что участковый с преступностью поступал по-простому, по рабоче-крестьянски.

— Это как? — грея в руке стакан с содержимым, уточнил Сапог. Сам он убивал на войне, а потом, вместе со своей Шизой за деньги, так что тема душегубства ему знакома не понаслышке.

— Да по революционным законам, — понизил голос дед Онуфрий. — По революционной целесообразности, ага. Чуть кто нарушает закон, так он его не в суды отправлял, а приговаривал к высшей мере социальной защиты. Брал преступничка за половые признаки и тащил на болота, а там топил… Поговаривают, что таким образом он уже шестьдесят человек приголубил.

— Какой шестьдесят, уже девяносто покойников на его счёт записали, — поправил Онуфрия дед Пахом.

Сапог и Фантомас переглянулись. Даже Шиза в голове Сапога завозилась и пробубнила: «Здесь у всех местных мозги в кисель превратились, или это исключительно изюминка у конкретных дедушек?»

Получив такую сногсшибающую информацию, Сапог и Фантомас задумались и стали вспоминать, морща лбы, сколько народа лично они отправили на тот свет. Сапог, воевавший в горячих точках, похвастаться таким количеством убиенных лично им не мог. Ну, человек сорок он, наверное, замочил, плюс вместе с Шизой троих ухандокал, работая на мафию. Естественно, Сапог не стал озвучивать число убитых лично им. Зачем дедушкам такое знать, да и другу Фантомасу не надо такое знать.

Сапог даже предположить не мог, что в их компании именно Фантомас лютый убивец.

Фантомас давно сбился со счёта и перестал считать сколько народа он загубил. На войне он убивал, но то на войне. Там его качественно научили истреблять врагов государства. Гораздо больше народа он уничтожил за время своих фантастических странствий после прохождения службы в армии. По его поверхностным подсчётам выходило, что он убил намного больше народа, чем приписывают незнакомому ему Чекмарёву. Вот почему ему так везёт в этой жизни, что он постоянно влипает в кровавые приключения? Хочется покоя, уюта, можно даже завести себе для гармонии женщину, которую он бы любил и уважал, и разрешал бы делать ей всё, что только её душе захочется. Лишь бы это было вкусно. Увы, но это только влажные мечты: Фантомасу постоянно приходится сражаться за свою жизнь, попадая в различные переделки. Хоть мемуары пиши: приключений у него на десять жизней случилось. Вот только никто не поверит, что Фантомас участвовал в описываемых событиях. Скажут — фантастику гонишь, как барон Мюнхгаузен. Нет, лучше о своих приключениях никому не рассказывать, даже другу Сапогу. Фантомас даже содрогнулся, вспомнив свои похождения в компании Лёни Праведника. Сколько же мы тогда с Лёней народа уконтропупили? А ведь потом, после его ухода от Лёни Праведника, случилось ещё много приключений. Нет, лучше никому не рассказывать о них. Надо делать круглые глаза и внимать дедушкам.

Между тем, красавица Луна давно уже сменила Солнце на небе, и сейчас заливала Землю своим холодным светом. Температура воздуха несколько опустилась, но разгорячённая самогонкой компания не ощущала прохлады. Сидели хорошо, душевно.

Онуфрий, видя, что двое новых друзей чуть ли не до слёз прониклись местными реалиями, продолжил менторским тоном:

— Куда же деться от забот наших суетных? Жить вообще страшно: за каждым углом скрывается то любовь, то трагедия. Впрочем, это одно и то же. Как говорится, горы мудры вечностью, реки — движением, болота — глубиной, а небеса — праведностью. Фортуна, пацаны, собака страшная, любит раскачивать нас грешных на своих качелях. То вознесёт на самый вверх, то опустит на самое дно, а то и просто сбросит на жёсткий асфальт или камни. Херак — и голова вдребезги. Это я к тому, что колода тасуется весьма причудливо: в этом многие на собственной шкуре убедились. Сказано в Святом писании: «…не берись за множество дел: при множестве дел не останешься без вины. И если будешь гнаться за ними, не достигнешь, и, убегая, не уйдешь. Иной трудится, напрягает силы, поспешает, и тем более отстает…» Всем глупым счастье от безумства, а умным горе от ума. Если у вас немного здравого смысла осталось, то лучше остепенитесь,