Дневник Верховского - Юрий Сафронов

Он считает, что срок подготовки 16—18 месяцев достаточен при условиях, имеющихся в наличии в Сербии. Национальная подготовка в школах — общеобязательная 4 год[ичная], низшая школа. Грамота, арифметика, своя география и история, которая изучается в песнях и былинах.

Умение стрелять с малолетства, с которым люди приходят в части.

Полный отказ от муштры.

31/1

Познакомили меня с полковником Ильич, в данное время он не у дел, но был долгое время военным агентом Сербии в Австрии и Турции. Он мне сказал чрезвычайно верную, по-моему, мысль, что «армию можно только тогда понять, когда поймешь душу народную».

Поэтому, когда он получил место в совершенно незнакомой ему Турции, он окунулся в местное общество, оставив пока совершенно в стороне все военное и только освоившись с ним, стал уже en connaissance de cause[15], изучать и армию.

Он мне сказал также, что никто из иностранцев, даже австрийцы, не знали Сербии до войны. Все судили по внешнему, действительно неприглядному виду нашего сербского солдата. Австрийцы вели разведку при помощи жидов, но откуда они могли знать действительную силу сопротивления войск? Если же и были военные агенты видевшие правду, то они не могли ее сказать.

Сюда, по большей части, посылали славян (на австр[ийской] службе), и они не могли идти против общего мнения о негодности сербов, боясь обвинения в пристрастии к сородичам.

31/1

Сегодня был первый урок сербского языка. С большим вниманием. Разговаривали и на общие темы. Он пишет в газете «»[16]и пользуется, видимо, уважением. Говорит, что в Сербии читают «Новое время», «Русские ведомости», «Биржевую газ[ету]».

Но «Русь» с Милюковым, после его удивительного поведения в комиссии Карнеджи, не пользуется никакой популярностью.

1/II

На улицах почти полное отсутствие полиции. Изредка лишь промелькнет жандарм в синем пальто. Но они как-то и не нужны. Нет ни пьяных, ни скандалов, ни нищих, ни буйств. Артамонов живет здесь 5-й год и помнит только один скандал по нашему пониманию. Компания наняла платформу, поставила стол с выпивкой, посадила под стол цыган-музыкантов и так поехала по главной улице.

Однако без криков, безобразий и пр[очего], и никто им не чинил препятствия.

Г-жа Артамонова говорила, что болгарские солдаты в плену говорили о полном своем нежелании воевать с сербами, их силой вели в бой.

Артамонов подтвердил это. В болгарской армии были бунты с убийством офицеров. Их везли к Софии — обещая распустить, и тайком провозили через Софию на сербскую границу.

2/II

В кинематографе давали картины вновь завоеванной Сербии. Битоля, Охридского озера, Скопья и т.д.

Народ здесь вообще сильно реагирует на кинематографическия действа. Аплодирует, когда ему нравится, как-то цокает, когда что-либо производит на него сильное впечатление. Так, при появлении на полотне наследника, с виду совершенно незначительного господина, весь кинематограф принялся ожесточенно аплодировать. При появлении на полотне Пашича ни одного приветственного восклицания. Когда показалась толпа, буквально толпа священников, то раздался легкий, но ясно выраженный смех. В конце картин из новой Сербии раздались приветственные возгласы: “живет наша храбра, српска армиjа!”, и снова аплодисменты.

Был на приеме у Гартвига, где собирается по воскресениям дипломатический корпус.

Удивительно одинаковое и безличное впечатление производят молодые дипломаты всех стран. Невозможно отличить какой страны, какого народа. Все сбриты и обезличены под английский образец. Безличная сволочь салонов. Гартвиг представил меня бывшему престолонаследнику Георгию, который слывет за взбалмошного и полусумасшедшего человека. Нервный и худой и далеко не благородного типа лицо. Если бы не форма и флигель-адъютантский аксельбант, ни за что не узнать королевича. Скорее <нрзб> из итальянской оперы. Но, видимо, человек со своим Я, умный и настойчивый. Кажется мне, что его песенка еще не спета. От престола его заставили отказаться за то, что он ударил солдата ногой так, что тот от этого удара умер.

Дипломатический корпус, как говорят, терпеть не может Гартвигов, а тот в свою очередь не любит их.

Все секретари ему не годятся, все не хороши, особенно если у них есть средства держать открытый дом, соперничающий с посольством.

Говорят, что Штрандмана он представил наследнику как австрофила, после чего тот видеть его не может.

4/II

Удивительное впечатление производит сербский солдат. Он одет в кожаные лапти (опанки) — национальный вид обуви; чулки с цветным бордюром, и, всегда неоправленная, шинель. Вид самый распущенный, выправки никакой, я сам видел как унт[ер] офицер отдал честь с папироской в правой руке. Внешней дисциплины никакой.

Говорят, что очень сильна внутренняя — посмотрим.

Было маленькое собрание у наших хозяев. 4 молодые человека, 1 девица. Угощение — холодная вода и баночка варенья (тарелочек нет), которое Вы можете взять раз, когда Вам подносят и все запить водой, положить Вашу ложку в Ваш стакан воды.

Был телеграфный чиновник Ненадович, которого посылали за границу для изучения дела. Он был простым солдатом 1-й роты 4-го батальона 4-го полка Шумадийской дивизии. Рассказывает:

1) На войну их провожали с песнями, а не плачем.

2) Не было ни одного не явившегося.

3) Люди определенных деревень комплектуют определенную роту. Так что, придя на мобилизацию, он всегда знал — часть родная.

4) Мать, потерявшая 6 сыновей, гордится, что они пали во славу Родины.

5) Что сербы горюют о войне с болгарами и готовы отдать им теперь же часть Македонии

6) Все мысли направлены теперь в сторону Австрии и тех 3 милл[ионов] сербов, которые там живут под игом немцев и мадьяр.

5/II

Познакомился с военным агентом Франции полковником] Фурнье. Он тоже отдает сербам должное, но считает, что они не ценят времени совершенно. «Un gaspillage in noui du temps»[17].

6/II

Пришел ко мне, по приказанию военного министра, капитан Джурич. Русский воспитанник, капитан, производства из Павловского училища (1 корпуса) 1908 г. Он будет посредником между мной и военным министром и будет меня всюду сопровождать и все добывать, что нужно. Я просил разрешения посещать пехотный и артиллерийский] полк.

6/II

Был на дневном танцевальном сборище. Собираются около 4-х, расходятся около 8-ми. Народу было очень много. Прехорошенькие дочери Пашича и много других прелестных женщин. Гвардейские офицеры, и много офицерства вообще. В начале вечера какой-то серб читал русские стихи в переводе на сербский. Читал отлично, но музыка стиха совершенно пропала из-за таких слов, как врло, мрлезьа, брзо[18] и т.п.