Темное море - Джеймс Камбиас

Тижос обдумала его слова. В чем-то Ирона прав, и что еще важнее – у нее будет шанс изучить ильматариан. Самой и вблизи! Неважно, какую цель преследует Ирона, она позволит Тижос подобраться к ильматарианам ближе, чем кому-либо из шоленов до или после нее.

– Я сделаю все, что смогу, – заверила она начальника.

Подъемник они оттащили к ильматарскому поселению кружным путем, делая остановки, чтобы убедиться, нет ли за ними хвоста. Роб надеялся, что пройдет какое-то время, пока шолены сообразят, что случилось, но, по словам Алисии, охранник успел доложить о нападении, прежде чем вышел из капсулы и был убит.

Пьер усомнился в разумности пребывания у ильматариан.

– Может, лучше найти другое укрытие? Так и шоленам будет сложнее напасть на след, и мы не втянем в историю местных.

– Ильмы уже в деле, и это их выбор. Широкохвост и другие, кто помогал нам с подъемником, вызвались сами. В любом случае, разделяться не стоит. Нам не выжить без их помощи даже с учетом припасов в капсуле и ее систем.

Когда субмарина подтащила подъемник к плантации Долгощупа, флотилия ильматариан поднялась приветствовать прибывших. Под командованием Широкохвоста они привязали веревки к полозьям капсулы, и все вместе начали сложный процесс ее установки на дно.

Так как снизу располагался люк, модуль нельзя было просто опустить где попало. Если не выровнять положение, вода будет заливаться внутрь всякий раз, как кто-то захочет войти или выйти.

Осип управлял субмариной, поддерживая с Робом связь по лазеру. Коммуникационные системы капсулы не работали, так что команды передавались через Алисию, плывшую рядом с люком и заглядывавшую внутрь, когда требовалось что-нибудь сообщить. Надя контролировала плавучесть капсулы вручную, ориентируясь на датчик глубины и глаза Алисии.

Снаружи четыре команды ильматариан, закрепившись на дне, тянули веревки, чтобы выровнять подъемник над запланированным местом установки. Широкохвост и Роб общались перестукиванием, но задержка в передаче команд была ужасной.

Больше всего Роб беспокоился за Алисию. Пусть полозья и оставляли два метра пространства под входным люком, особо прочными они не казались. Он с ужасом думал о том, что один может не выдержать, если капсулу опустят слишком быстро, и Алисию просто раздавит. Когда конструкция, наконец, прочно встала на дно, Роб с облегчением перевел дух.

Во главе группы подмастерьев и арендаторов Долгощупа Широкохвост испытывает смешанные чувства – одновременно сыт и голоден. Руководить работой, распределять помощников и отдавать команды приятно: он будто снова чувствует себя землевладельцем. В то же время это напоминает о потерянном доме.

Каждый раз, вспоминая Песчаный Склон, Широкохвост поражается силе своей тоски. Сосредоточившись, он по-прежнему без труда представляет, как там пахнет вода, каковы на ощупь камни, насколько холодное течение. На любом чистом клочке земли он может начертить всю систему труб своих владений, со всеми клапанами, местами протечек и указанием скорости потока. Он даже помнит, что где растет и каково на вкус. Его желеперья слегка кисловаты из-за содержащейся в камнях серы, зато от нее же шиповики растут пышнее и выше, чем на любом другом участке.

Впрочем, теперь все это принадлежит Гладкоклешню, а может, и вовсе не существует. Широкохвост помнит, что Долгоус предлагал разместить на его земле волокнистые растения. За веревки всегда можно выручить больше бусин, чем за самые лучшие шипы.

Подмастерья Долгощупа налегают на веревку, чтобы выровнять плавучий дом, пока каменщики его опускают. Широкохвост проверяет, все ли в порядке, прежде чем отвязать трос. Работа не дает вспоминать об утратах.

Проверяя цельность каната, он задумывается, свойственны ли каменщикам столь глубокие и крепкие чувства, как его привязанность к дому. Непохоже, что чужаков сильно печалит утрата жилища. Может, у них есть другие дома в том далеком месте, откуда они родом? Скорее всего, и постройки в океане для них – лишь временные пристанища.

Широкохвост намеревается расспросить об этом Каменщика 1-го, хотя не уверен, что у того запас слов достаточен, чтобы понять вопрос.

Тижос ждала в одиночестве посреди холодного океана более чем в километре от станции. Только ее головной прожектор разгонял темноту. Она нажала кнопку контрольного устройства, которое держала в руке, и большой переносной гидрофон начал громко проигрывать записанное сообщение.

У людей более чувствительный слух, чем у любого шолена, но даже они не смогли воспроизвести разговорный язык ильматариан. Тижос даже не пыталась. Вместо этого она создала шоленско-ильматарский словарь на основе числового кода аборигенов, используя ильматарско-английский словарь и заметки землян.

Метод был громоздок и неизящен, понять послание могли только грамотные ильматариане. Тижос даже не была уверена, что все жители региона используют для записей один и тот же числовой код. Если это не так, возможно, ее сообщение покажется местным белибердой или даже ругательствами.

А если те, кто ее услышит, неграмотны, она просто раскрывала свое местоположение любому враждебно настроенному аборигену или хищнику в пределах слышимости: при максимальной громкости гидрофона это пять километров.

В нижней левой руке Тижос держала многоцельник в режиме ножа, но не надеялась, что при нападении энокампуса или толпы ильматариан с копьями он ей поможет.

Грубохват слышит звук, похожий на ритмичные щелчки или постукивание. Он не может определить, что шумит. Это не щелчки клешней и не удары. Грубохват выбирается из убежища в скалах, где прячется вместе с небольшой шайкой, и прислушивается.

Числа! В шуме слышны отдельные числа – значит, шумит разумная особь: скорее всего, из поселений. Звук доносится издалека – значит, он очень громкий. Зачем кому-то понадобилось громко передавать числа?

Он вспоминает набег на жилище учителя и то, как старик объяснял детенышам, что узлы на веревках обозначают слова.

– Мелкотел! – зовет он. – Иди сюда!

Тот взбирается на вершину скалы.

– Что говорят?

Мелкотел молчит, вслушиваясь.

– «Взрослые особи океан приблизьтесь еда взрослые много еды».

– Что это значит?

– Не знаю.

– Говоришь, «много еды»? Это по мне. Буди остальных. Мы идем!

Тижос была готова бросить свою затею и вернуться на станцию, когда защелкал сонар. Она вызвала визуальный дисплей и увидела быстро приближающуюся группу крупных существ. Те выстроились полумесяцем и держали строй. Ильматариане!

Ее костюм пропитал запах страха, а рука с многоцельником онемела от напряжения. Но она не поддалась порыву удариться в бегство; вместо этого коснулась пульта управления, снижая громкость звука: ни к чему оглушать гостей.

«Очень странно, – думает Грубохват. – В пределах слышимости нет взрослых особей, или они прячутся. На дне можно различить крупное животное и несколько рукотворных предметов. Именно они издают звук?»

Грубохват останавливает шайку в трех длинах тела от твари. Повторяющееся сообщение прекращается, следует короткий перерыв, а затем раздается новый набор щелчков.

Мелкотел переводит:

– «Я и много взрослых группа».

– Как я помню, тебя учили, – говорит ему Грубохват. – Ты знаешь, что это за тварь?

– Нет. Не помню, как кто-то говорит мне о таких существах. Но оно знает числа.

Сомневаться Грубохват не любит. «Убить тварь, сохранить мясо, взять вещи», – он бросается вперед, выбирая, куда ударить.

Постукивание сменяется отвратительным воем – как из шумелки учителя, только еще более громким. Грубохвата будто оглушают огромным камнем. Он вцепляется ногами в дно и распластывается в грязи, не решаясь пошевелиться.

Вой умолкает. Когда слух возвращается к Грубохвату, он дает импульс. Остальные тоже затаились. Тварь по-прежнему стоит перед ними. Она прикасается к одной из своих штук, и пощелкивание возобновляется.

– Мелкотел, – спрашивает Грубохват, – что оно говорит?

– «Взрослые сложить клешни».

– Скажи, мы согласны. Спроси, чего оно хочет.

Мелкотел и тварь обмениваются щелчками и импульсами. Наконец Мелкотел признает:

– Его трудно понять, но, кажется, оно хочет нас нанять.

– Нанять?

– Да, оно говорит, что даст инструменты, веревки и еще всякое, если мы выполним, что оно хочет.

– И чего оно хочет?

Новая серия щелчков, и Мелкотел отвечает:

– Оно хочет, чтобы мы пошли в поселения и говорили с другими.

Грубохват чувствует себя увереннее:

– Это мы можем. Нужно обсудить цену.

Тижос привела ильматариан к станции, хотя не собиралась. Она успела устать и замерзнуть, а ее костюм вонял, несмотря на фильтр феромонов. Когда она уже собрала вещи, ильматариане последовали за ней. У «Хитоде» они расположились вокруг теплообменника энергоблока, время от времени прихватывая мелких плавунов, обитавших в теплом потоке, и соскребая с ближайших скал колонии микроорганизмов.