Воин снегов - Роберт Говард

– Вы действительно верите во все эти перевоплощения?

На этот раз ко мне обращался Абрахам Стейнман. Его складная инвалидная коляска лежала в прихожей. Глядя на Абрахама, сидевшего возле камина, никто бы не предположил, что он парализован с детства. Однако повреждение позвоночника, превратившее его тело в пассивный придаток голове, нисколько не помешало появлению наиболее изобретательного разума со времен Эдисона.

Величайшим изобретением Стейнмана на сегодняшний день, изобретением, освободившим индустриальный мир от зависимости от стран ОПЕК и сделавшим Стейнмана первым миллиардером, добившимся успеха собственными силами, был Универсальный Преобразователь Стейнмана. Это устройство, размеры которого могли колебаться от наручных часов до Большой Плотины Куле, могло преобразовывать энергию из любой формы в любую другую форму, в том числе превращать энергию солнца, ветра или тепла в электричество, с коэффициентом полезного действия свыше девяноста девяти процентов.

Эйб Стейнман держал гигантский штат, занимавшийся его изобретениями, но вдобавок у него была и собственная лаборатория в деревянном сарае. И он поклялся, что в этом деревянном сарае он разработает управляемые биотоками мозга миниатюрные аппараты, с помощью которых сможет через три года ходить, а через пять – играть в Американской лиге, даже если для этого ему придется купить свою собственную команду.

– Я не просто верю в перевоплощение, Эйб, – ответил я на его вопрос. – Не более чем вы «верите» в существование ураганов или кислорода. Они существуют. Вы знаете о том, что они существуют, но не это делает их реальными. Ураганы будут существовать, независимо от того, верите вы в них или нет, молекулы кислорода, пары атомов с атомным весом восемь и валентностью два будут существовать, независимо от того, верите вы в них или нет. Мы все перевоплощаемся, раз за разом. И вера не имеет к этому никакого отношения.

– Вы не правы. – Он медленно покачал головой – одно из немногих движений, на которые он был способен. – Самое главное – именно в вере. Если бы мы все верили в перевоплощение, не имело бы никакого смысла бороться за что-либо в этом мире. Можно было бы просто лежать и ждать лучшей жизни, если нам не нравится эта. Нет, Джим, именно вера в то, что именно эта жизнь – наш единственный шанс, заставляет нас любыми путями стремиться к успеху. И некоторые его действительно добиваются!

Мой третий гость громко хмыкнул. Протянув ухоженную руку к маленькому серебряному блюдечку с ободком из синего стекла, он поднял его и взял крошечную серебряную ложечку. Осторожно наполнив ложечку тонким белым порошком, он предложил ее Юрико и Абрахаму, затем наполнил ложечку для себя.

Помолчав, он сказал:

– Я согласен, что главное – в вере, но вера в перевоплощение не обязательно так расслабляет человека, как вы утверждаете, Эйб.

– Вот вам пример, – возразил Стейнман. – Подобная вера оказалась серьезным препятствием на пути прогресса Индии. Одна из величайших культур мира пришла в застой и упадок. Зачем трудиться? Зачем заботиться о собственном успехе или о прогрессе общества, если знаешь, что всегда будешь иметь новые и новые шансы в последующих жизнях? Когда-нибудь мы все станем королями, если верно следовать карме, так что ни к чему заботиться об улучшении жизни множества крестьян, даже если мы сами в этой жизни всего лишь крестьяне!

– Ах, Эйб, Эйб, – ответил его собеседник. – Вам бы следовало время от времени высовывать нос из своей лаборатории и наблюдать, что происходит в мире. Вовсе не вера в перевоплощение привела Индию к отсталости, а всего лишь Британская Восточно-Индийская Компания! Индия до сих пор пытается избавиться от дурного влияния, которое англичане привнесли в ее древнюю у культуру.

Стейнман усмехнулся.

– Что ж, сенатор, я преклоняюсь перед вашими глубокими познаниями в политике.

Сенатор Макферсон улыбнулся в ответ.

Гарднер Хендрикс Макферсон был наиболее выдающимся из всех курсантов, вышедших из Вест-Пойнта со времен Дугласа Макартура. Он даже побил рекорд Макартура по скорости повышения от младшего лейтенанта до бригадного генерала. Его звезда продолжала восходить на военном небосклоне, когда он поразил нацию своим решением подать в отставку и баллотироваться в Сенат Соединенных Штатов.

Он победил на выборах и благодаря своим выдающимся способностям стал лидером меньшинства еще до конца своего первого срока – еще одно беспрецедентное достижение Макферсона. Никто не сомневался, что ему суждено стать Президентом США, и вопрос заключался лишь в том, произойдет это через четыре года или через восемь.

Макферсон поставил синее блюдечко на стол, взял с подноса тайскую палочку и поджег ее зажигалкой из чистого золота. Медленно вдохнув дым, он кивнул и передал палочку сидевшей справа от него Юрико.

– Вряд ли вы хотели перевести нашу беседу на рельсы абстрактной философии, Юрико, когда назвали нашего любезного хозяина негодяем, – сказал Макферсон, наклоняясь к альпинистке. – Но что вы все-таки имели в виду?

– Я просто имела в виду, что Джеймс поступил как негодяй, оборвав свою историю на середине. Мне даже не интересно, истина это или сказка про белого бычка. Я с должным уважением отношусь к вашим убеждениям, Абрахам и Гарднер. Но Джеймс… – Она покачала головой. Поленья в камине с шипением вспыхнули, и золотые огоньки заплясали в волосах Юрико.

Сделав несколько шагов по мягкому керманшаханскому ковру, я остановился возле нее. Юрико протянула мне тайскую палочку, словно говоря: «Не обращай внимания на мои слова, между нами все остается по-прежнему». Кивнув, я вдохнул ароматный дым, подержал палочку для Стейнмана и передал ее сенатору Макферсону.

Из динамиков, скрытых за бесценным старинным гобеленом, полилась тихая музыка Моцарта.

– Что бы вы хотели услышать дальше? – спросил я.

Юрико рассмеялась.

– Джеймс, вам повезло, что вы унаследовали свое состояние. Вам бы никогда не удалось хорошо заработать, если бы вы пытались писать романы.

– Я никогда не считал себя ни бизнесменом, ни писателем, – ответил я. – Но что вас, собственно, не устраивает? Я просто рассказал вам историю жизни Гора, пятого сына Делрина. Так, как я ее прожил. Да, моя дорогая, именно так, как я прожил ее неизмеримые тысячелетия тому назад. Вам может не нравиться стиль моего изложения, но какие могут быть возражения против истины?

– Что ж, Джеймс, давайте еще раз взглянем на вашу историю. То есть историю Гора.

Ее изящные руки, казалось, поплыли по воздуху.

– Вы начали свою жизнь брошенным калекой, которого вскормила оказавшаяся поблизости волчица. Что-то знакомое, не так ли?