Курсанты Академии - Рэй Брэдбери

Адвокат мистера Рэтбона уведомил их, что Сильвия вычеркнута из завещания, — во всяком случае, до тех пор, пока не разведется с мужем-голодранцем.

Содержать семью на студенческую стипендию и нерегулярные приработки было ох как непросто. Но они держались. Вечерами Тим возвращался домой к жене и ребенку, которых поселили в специальном отсеке для семейных. У Сильвии был маленький садик, где она гидропонным способом выращивала помидоры и кукурузу — существенная прибавка к их скудному рациону.

А для души, как любила выражаться, выращивала хризантемы. Впервые в жизни Тим чувствовал, что абсолютно счастлив, что у его дочери полная семья, которой был лишен он сам. Но вскоре он увидел, что денег на содержание этой семьи требуется все больше и больше, и восторги его поутихли.

Год спустя в надежде подзаработать он отправился в экспедицию с одним другом-геологом. И во время его отсутствия в жилой сектор попал небольшой астероид.

Он пробил покрытие, и из помещения начал выходить воздух. Автоматические воздушные шлюзы предотвратили утечку воздуха из других отсеков, но команда роботов-спасателей прибыла с запозданием, и Сильвия погибла. Девочка в это время находилась в яслях и не пострадала.

Счет за уничтожение останков Сильвии вывел Тима из ступора, в котором тот пребывал со дня гибели Сильвии, и он почувствовал, что может, наконец, заплакать. Почему-то он очень хорошо запомнил, что этот счет доставил ему робот.

Итак, колесо его жизни описало полный круг. Он, ребенок, выросший без отца, мальчик, которого воспитывала мать, должен был отныне растить и воспитывать девочку, лишенную матери. И он сломался. Все вокруг померкло, погрузилось во мрак.

Затем случились две вещи.

В его жизнь вошел Говард Рэтбон Третий, начавший самым настойчивым и отчаянным образом добиваться внучки. Он даже был готов заключить сделку с ее отцом на каких угодно условиях, лишь бы малышка досталась ему.

А затем вдруг доктор Сьюзен Кэлвин уведомила срочным факсом, что мать Тима, Карин, скоропостижно скончалась после непродолжительной, но тяжелой болезни, и оставила ему маленький дом в Нью-Йорке — тот, где прошло его детство. Он никогда не был близок с Карин, но с трудом представлял, что она навеки ушла из его жизни.

Принимать предложение Рэтбона страшно не хотелось — несмотря на огромные деньги, которые тот сулил. Но Тим понимал, что вечно прятать Бет от дедушки он не сможет.

Выход, казалось, был только один. И вот он улетел на Землю вместе с ребенком первым же рейсом.

Тим разглядывал старые полузабытые вещи из детства. Ничего ценного в доме не было, да и вообще, вряд ли весь этот хлам может пригодиться там, в колонии.

Надо сказать, что Карин никогда не занималась всерьез обустройством дома. Он упаковал в коробку серию бойскаутских книжек, которые были так милы его сердцу в детстве, старый альбом с марками с изрядно пообтрепавшимися уголками. Сунул туда же и телескоп, который помогал ему собирать ПАППИ.

Потом вынес коробку в холл и поставил ее у стены.

Тут его внимание привлекли длинные, покрытые серым слоем пыли царапины на паркетном полу. Он осторожно сдул пыль. Да, так и есть, следы от колесиков ПАППИ. И взору его представилась сцена: робот летит из гостиной к входной двери первым забрать почту и с визгом тормозит на скользком полу. Казалось, он видел, как их вносят в дом Карин — газеты, кричаще-яркие рекламные объявления, листки с зазывными предложениями вложить деньги в то или иное предприятие (он помнил, как всякий раз злилась мать, когда просьбы о деньгах поступали от людей с антироботскими настроениями) — короче, весь этот второсортный мусор, который запрещалось законом пропускать через факсы и другие средства связи. Сортировать этот бумажный хлам входило в одну из ежедневных обязанностей ПАППИ. «Бережет меня от инсульта», — часто говорила Карин.

Тим присел на корточки и взглянул на царапины повнимательней. Похоже, что пол совсем недавно циклевали и покрыли свежим лаком. И знакомых ему на протяжении многих лет царапин и выбоин видно не было. Тут он вспомнил, что вскоре после его отъезда мать устроила в доме ремонт. А следы, оставленные колесиками робота, были, похоже, совсем свежими… Тим медленно выпрямился. Его посетила тревожная мысль, и он нахмурился.

Как-то неуютно среди всех этих вещей, напоминающих о прошлом. Надо поскорей от них отделаться.

И он уже шагнул к визиофону позвонить одному из риэлторов, чьи карточки ему подсунули под дверь. Пусть приезжают и заберут, и чем скорей тем лучше.

Но не успел он дотронуться до кнопки, как раздался пронзительный звонок. Он колебался, не зная, снимать ему трубку или нет. Может, это опять Рэтбон?

И он мрачно надавил на кнопку «Прием».

На экране возникло лицо красивого мужчины средних лет.

— Тим Гэрровей? — У него был приятный, хорошо поставленный голос. — Я Стивен Бирли.

— О, мэр… — пробормотал Тим. — Я… э-э… был бы очень рад повидаться с вами.

— Да, секретарь передала мне вашу просьбу. Я тоже был бы совершенно счастлив побеседовать с вами, но, боюсь, завтра не получится. Очень напряженное расписание.

Сердце у Тима екнуло. Итак, добыча, похоже, ускользает из рук. И он испытал невероятное облегчение.

— Нет проблем, господин мэр! Ничего страшного. Это не столь уж и важно. Вполне может подождать…

Бирли улыбнулся.

— А у нас вроде бы имеются общие знакомые, Тим.

Я могу вас так называть? Просто Тим?

— Да, конечно, — поразительно, сколько теплоты и доброжелательства исходило от этого человека. Как только такое в голову могло прийти уничтожить его?..

— Я так понял, ваша мать работала с доктором Сьюзен Кэлвин, одной из моих старинных и очень близких подруг.

Тим вздрогнул. По сердцу словно стальным лезвием полоснуло. Ну, конечно!.. Этого следовало ожидать.

Ведь Бирли всего лишь робот. Тут он почувствовал, что Бет дергает его за рукав. Обнял свою маленькую дочурку, крепко прижал к себе. Наивно и глупо было думать, что человек может избежать предназначенной ему судьбы. Он чувствовал, как некая темная сила надвигается на него, подкрадывается, точно хищный голодный зверь к маленькому бивачному костру, который он развел, чтоб защитить себя с дочуркой от тьмы, обступившей со всех сторон.

— Завтра весь день забит, — говорил тем временем Бирли. — Но я каждое утро бегаю в Центральном парке. А вы бегаете по утрам, Тим? Я слышал, вы вроде бы спортсмен. Если хотите, можете присоединиться ко мне завтра, в шесть утра. Надеюсь, не слишком рано для вас? Сам я, знаете ли, жаворонок. Там и поговорим…

«Жаворонок! Это ж надо, — подумал Тим. — Да он вообще не спит, ему ни к чему».