Испытание на человечность - Екатерина Степанидина

  Получилось, я обвинила человека... то есть боруга... ну, неважно... Короче, оклеветала. А он, к тому же, ещё и мёртвый, - не извинишься и ничего не исправишь. И, судя по всему, он и вправду упокоился, ушёл на новое воплощение... если мы тут все вместе не ошибаемся так глубоко и жестоко. Ещё, - и это гораздо хуже, - моё предчувствие, неправильно переведённое на человеческий язык чувство будущего, привело к тому, что мы не смогли предотвратить реальную и совершенно материальную месть. А кто другой, кроме самого Владеющего Силой, может и должен разбираться в своих предчувствиях?! Следователь сейчас был бы жив, и не пришлось бы нам всем задыхаться от бессильной ярости на кладбище Кер-Сериндата...

  Лекция пролетала мимо ушей, а за окном почему-то продолжало сиять солнце.

  А вечером Линн сказал, что Йаллер нашёл на забытой всеми звездолётами планете школу Владеющих Силой, которую Империя всё-таки умудрилась прошляпить, и что там произошёл какой-то Силовой катаклизм, и надо лететь туда, чтобы разобраться и срочно включить их в наши дела, потому что какие бы они ни были отсталые и примитивные, а Владеющими Силой не разбрасываются, и... Я робко заикнулась о том, что тут на меня надвигается сессия, но он решительно заявил, что сессия никуда не денется, а тирдакти надо хватать, пока их не взяли в оборот какие-нибудь деятели вроде астланских, которые мешают жить законному правительству... и мы полетели.

  Я вывела звездолёт на орбиту планеты тирдакти. Глухомань - это, пожалуй, даже и хорошо... хотя кому как. А в том краю, куда нам, похоже, было надо, надвигалась осень, после весны Кер-Сериндата от этого было заранее неуютно, и мы даже замолчали, пока звездолёт садился.

  Осень наступала тихо и безжалостно, её стремительно холодеющие ночи властно показывали людям, насколько именно они слабы. Осень загоняла людей в дома - греться, она заполняла всё пространство от земли до ясных небес, она говорила: размечтались, разбегались тут в лёгкой одежде, вообразили себя свободными, а вот нет же, ощутите, насколько именно вы лишние, подите прочь, забейтесь в свои обогретые искусственные норы и терпите, пережидайте мою власть и холод, ждите, пока я не смилостивлюсь и не позволю вам снова высунуть нос на улицу. Я - владыка.

  И впереди - только обязательность того, что придётся нырнуть под тёмный покров ночи наступающей зимы, которую непременно приведёт за собой осень. Приведёт - чёрную, безжалостную, смертельную и неодолимую.

  Людям нельзя смотреть на умирающее лето. Осень разденет его до голых ветвей, омоет дождями, а людям останется делить его наследство, урожай, - и только. А потом придёт зима и укроет покойника белым саваном снега.

  И людям придётся жить дальше - без него. Холод разделит их, они будут перебегать от одного очага тепла к другому, а лето будет уходить всё дальше, всплывать в счастливых снах, которых будет становиться всё меньше. А позже, когда зима развернётся вовсю, она придёт и в сны, и будет казаться, что нет ничего, кроме зимы.

  Что она будет властвовать вечно.

  Но пока властвует осень. И истончается грань между материальным и нематериальным, - потому что в мире умирает лето. И приходит время вещих снов. И острая бесконечная высота небес отзывается незримым колоколом в душах. И в безумной высоте сияют огромные и колючие осенние звёзды.

  И люди понимают, что они не могут победить осень.

  Они не могут осветить стремительно темнеющие просторы родной земли. Им не хватает на это ни сил, ни света.

  И они зажигают огонь в своих душах. Они собираются вместе, чтобы противостоять темноте, холоду и смерти - там, за окнами. Они входят в дома и в залы, чтобы привести туда жизнь, - музыкой и танцем, свершением и разговором. Они плетут незримую ткань жизни словами и поступками, встречами и устремлениями, радостью и смехом.

  Ведь только так можно добраться до весны.

  Пока звездолёт садился, Линн вдруг посмотрел в сторону небольшой реки, которую перегораживала плотина. Я коротко глянула в ту же сторону: сверху шла широкая серая волна, под деревьями было не совсем видно, какой именно она ширины, но было очень похоже, что жители города ниже плотины крепко влипли, если у них не предусмотрено каких-то экстренных водоотводов.

  - Во флайер, - быстро скомандовал Линн, едва мы приземлились. - У них, похоже, нет ни коммуникаций, ни связи, ни оповещения... Это может быть опасно.

   Мы пересели. Мельком подумалось: хорошо ещё звездолёт на высоком месте, если тут и вправду случится потоп, мы всё-таки улетим...

  Флайер был небольшим, маневренным, отлично помещался в ангаре "Скитальца"... и в конце концов заменил мне переделанный синий гравикар, прошедший столько планет и встрясок. Что поделать, техника не вечна, и не стоит разводить по её поводу ненужной ностальгии. Ничего ему не сделается, никто его не переплавит, просто стоит себе на заслуженной пенсии и даже ездит, когда охота.

  Мы летели низко над облетевшими деревьями. Город на реке, другие - где-то очень далеко... как же их так разбросало по планете, если тут и так мало народу? Или они так сильно друг друга любят, что постарались оставить меж собой как можно больше лесов и болот? Нет, так, конечно, лучше, - планета большая, места всем хватит, а довоеваться до полного вымирания нормальным людям всегда неохота...

  Я любила летать, - когда внизу бешено проносится земля, когда ты - свободен, а машина послушно выполняет всё, закладывая в небесах виражи. А сколько было теперь уже, после войны, гонок с Линном, когда мы выписывали на спор кренделя вокруг небоскрёбов деловых кварталов Кер-Сериндата!.. Мы вытаскивали лорда Эльснера быть судьёй, и ему, похоже, нравилось...

  А теперь флайер добрался до холодной смертельной волны, неудержимо несущейся вниз по течению.

  - Плотина, - сказал Линн. - Что за люди, дикость какая-то... никакого жилья, некому предупредить, наверняка сидят и в ус не дуют...

  Я развернула флайер. Если Линн на подлёте включит сканер, разберётся в планировке того, что там есть внутри, с помощью Силы откроет отводной шлюз, то плотину не прорвёт...

  Плотина стремительно приближалась, - техника, чтоб ей, только бы она поспела за нашими устремлениями. Только бы не отказала. Только бы...

  На подлёте с помощью Силы ничего не получилось.

  Флайер висел над краем плотины, - насыпь, земляная, при таком напоре, с которым идёт волна, тут не останется камня на камне. Город отсюда просматривался отлично, а над головой висело серое хмурое небо.

  - Так, - Линн сжал руки. - Потому-то Империя и не добралась сюда, - в плане Силы тут почти нечего ловить... Придётся вручную. Высади меня на плотине и займись оповещением города, мало ли что.

  Я кивнула и развернула флайер. Казалось, серая вода сейчас всплеснёт и дотянется до машины. О том, что именно "мало ли", думать было категорически нельзя. Если он погибнет... Заткнись. Не смей. Да, это слишком реально.

  Я не стала сажать флайер, - открыла дверь, и Линн спрыгнул вниз, почти слетел, на миг захолонуло сердце: красиво... Не оглядываясь, понёсся ко входу в рабочее помещение. Сколько там бежать? Какой этаж? Работает ли лифт? Когда они вообще в последний раз были на плотине, эти заразы местные жители? Почему, в конце концов, мы, чужие, должны делать за них их же работу?!

  Город казался маленьким, или это на воде так путаются расстояния, - не понять, просто надо нестись между серой водой и серым небом, выжимать из машины всё и не думать, не думать, не думать о том, что Линн сейчас бежит по стальным коридорам, ломится в запертые Создатель знает когда двери, вышибает их, - с небольшого расстояния здесь всё-таки должно же что-то получаться, тут даже телепатия работает, хоть немного, я ведь слышу его тревогу, или - это я слышу, потому что... а другой бы не смог?..

  Берег. Приближается. Наконец-то. А Йаллер ещё спрашивал, не скучно ли мне стало жить теперь, когда жизнь перестала быть войной и стала мирной учёбой и работой... Да, как же. Покой нам только снится, да и то не каждую ночь... и не успеваешь надышаться им в полной мере.

  Город. Жители на улицах недоумённо смотрят в небо на чужой, слишком низко летящий флайер. Ничего не понимают. Я бы на их месте, надо полагать, тоже ничего бы не поняла. Оповещения нет, ничего нет... Тот, кто задумывал этот кошмар, имел полное право надеяться на успех. От серой воды веет смертью. Это - осень. Она решила обрести плоть и увлечь живых за собой. Кто-то подговорил её и направил. Кто?!

  Город. Центральная площадь. Надписи на зданиях на местном языке, на галактическом ничего нет. Плохо. Но с телепатией и я с ними объяснюсь, ничего страшного... Ничего страшного. Просто надо - скорее.

  Ворваться в здание городской администрации, поставить на уши всех. Представиться. Быстро. Внушительно. Убедительно. Вопросы пресечь, поднять тревогу. Оповещение. Да что же они так медленно!.. Ну наконец-то.