История Украины. Южнорусские земли от первых киевских князей до Иосифа Сталина - Уильям Аллен

Вся собственность опального гетмана была конфискована в казну. В это время развивался трогательный любовный роман. Дочь гетмана была помолвлена с молодым князем Четвертинским. «Три года молодые люди, — писал Маркович, — прятались в селе Дунайцы. Согласно местной легенде, они жили в глубоком, заросшем лесом овраге. Полюбив красивую девушку, дочь гетмана, жених ее не бросил, хотя судьба лишила девушку всего: положения, богатства и даже соответствующих одежд. Он смог жениться на ней только в 1690 г.».

Никто еще пока не написал беспристрастной и объективной биографии гетмана Мазепы. Даже в XIX в. русские историки называли Мазепу «одним из самых главных преступников против государства» и не сомневались, что церковное проклятие наложено на него по заслугам. Не смог избавиться от предубеждения и Н. Костомаров, написавший книгу «Мазепа и мазепинцы», изданную в Санкт-Петербурге в 1885 г.

Столь же ненаучна и идеализация Мазепы, которой страдают украинские националисты, превращая его в героя, который якобы проводил дальновидную политику борьбы против гегемонии России. Примером такой точки зрения может служить книга Е. Борщака и Р. Мартела «Жизнь Мазепы», изданная на французском языке в Париже в 1931 г.

Киевские профессора второй половины XIX в., например Антонович, сформировали более объективный взгляд на Мазепу. По их мнению, он был самым настоящим авантюристом, которого в погоне за положением, богатством и роскошью не могло остановить ничто. «Измена» для него считалась делом привычным; соображения морали вряд ли омрачали ум гетмана, и он изменил Петру без особых раздумий. Не следует забывать, что Мазепа провел юность при польском дворе, где к фигуре монарха относились без особого почтения, а вельможи спокойно переходили из одной фракции в другую, вовсе не считая это изменой. Подобно старому Симону Ловату, Мазепа на исходе жизни оказался жертвой своего изощренного ума; страсть к интригам и различным политическим комбинациям завела его в тупик, из которого не было выхода.

Мазепа стал героем многих произведений: его описал в своих «Мемуарах» Пассек, а Вольтер — в «Истории Карла XII»; на их основе Байрон создал свою одноименную поэму, а Горацио Верне — знаменитую картину. П.И. Чайковский посвятил «Мазепе» одну из своих опер, а Пушкин сделал его героем поэмы «Полтава». Впрочем, главным героем этой поэмы считается все-таки царь Петр Великий. Описывая ужасную судьбу Кочубея, Пушкин представил Мазепу таким, каким он был на самом деле: человеком бешеных страстей, который хорошо умел скрывать свои чувства, но не мысли. Пушкин гениально угадал и причину, которая привела гетмана к гибели: он боялся, что, сохранив верность царю Петру, поддержит проигравшую сторону.

Сохранилось несколько писем, которые считают посланиями Мазепы к Марии Кочубей. Утверждают, что они были найдены в доме Кочубея после ареста последнего и переданы судьям во время суда. Говорят, что граф Головкин вернул их гетману, уверив его, что никому их не показывал и не снял с них копии, однако на самом деле он их скопировал. Но, даже если эти письма и являются подлинными, они не дают ключа к познанию характера своего автора. Их тема — любовь, вынужденная разлука, страдания любовников и негодование из-за того, что родители Марии заставили их расстаться. Обещания гетмана не забывать Марии сопровождаются объяснениями, почему он не мог оставить ее в своем доме. В некоторых, более поздних, письмах заходит речь о том, что «сердце Марии изменилось», и о том, что гетман об этом сильно горюет. Впрочем, вполне возможно, что эти меланхолические излияния всего лишь уловка старого развратника, который решил завершить роман, который слишком затянулся и принес ему массу неприятностей. До Марии и после Марии Иван Мазепа был окружен «украинскими дамами».

Сведения по истории Восточной и Юго-Восточной Европы в период гетманства содержатся в книгах фон Хаммера и Йорга («История Османской империи»). В труде последнего, хотя и был написан в начале XIX в., имеется масса материалов, которых нет больше нигде.

Украинский историк Борщак в статье «Отношения между Англией и Украиной», напечатанной в журнале «Славянский обзор» (т. X), описал отношения этих стран, начиная с посещения Юрием Немиричем Оксфордского и Кембриджского университетов и кончая перепиской Орлика и более поздних украинских лидеров с английскими государственными деятелями и отдельными людьми. Автор привел многочисленные подробности из жизни таинственного шотландца Кривоноса, который был выдающейся фигурой в ближнем кругу Хмельницкого. По мнению многих исследователей, он являлся агентом британского правительства эпохи Кромвеля.

Глава 5

Украинская земля в составе Российской империи (1709–1914)

Последствия Полтавы

Полтава ознаменовала конец эпического периода украинской истории. Но, как и все великие события, она стала символом перемен, а не их причиной.

Героический и фантастический XVII в. Восточной Европы ушел в прошлое. Мощные польские крепости, отражавшие нападения казаков, татар и калмыков; полуарабское-полувизантийское великолепие турецких султанов, которые охотились и воевали на обширном пространстве между Адриатическим и Каспийским морями; запорожские пиратские набеги; трансильванские князья, крымские ханы, румынские господари и грузинские цари, вслед за монголами, византийцами, печенегами и кипчаками, скрылись во мгле веков.

Сам Карл XII, обладавший сильнейшей армией тогдашней Европы, принадлежал уже к прошлой эпохе. Он не понимал процессов, происходивших в мире, и поэтому проиграл. Победа Петра Великого и Фридриха Великого была обусловлена тем, что они выражали дух своего времени, когда война перестала быть увлекательным кровавым спортом и превратилась в слепое орудие естественных сил, вскоре породивших национальные государства. Эпоха Просвещения в том виде, в каком ее представляли себе последователи Петра Великого, бросала искусственный и довольно мрачный отсвет на век, в течение которого на территорию восточноевропейских степей вторглись современные формы капиталистического общества. В ту пору, когда в Америке племена индейских охотников отступали под натиском новой цивилизации, в Кавказских горах на рудниках и нефтяных промыслах вырастали рабочие поселки, а среди болот и проток Запорожья возникали промышленные города. Необузданное варварство евразийских народов, которые во времена Орды убивали и грабили порабощенное население, в эпоху Хмельницкого и Разина было направлено в русло новой жизни.

Варварство кочевых народов, оказавшихся втянутыми ходом истории в капиталистические отношения, не способны были укротить ни начатки культуры, ни иерархические структуры, ни религиозные запреты, ни даже упорядоченная оседлая жизнь. Духовное кочевничество или беспорядочная массовая психология жителей коммунистического государства является логическим следствием трансформации примитивных народов под действием безжалостных процессов экономического развития. Так на другом конце земли мексиканский пеон — простой человек, выдернутый из своей первобытной среды, — рычит и топает ногами при виде образчиков современной культуры.

После того как многочисленная и своенравная польская шляхта и венгерские магнаты, обладавшие имперскими замашками, продемонстрировали всему миру свою неспособность противостоять напору новых государств, появившихся в Европе, неотесанные казацкие полковники, презираемые московским самодержавием, были обречены на гибель.

Одной из причин, по которым существование более или менее самостоятельной Украины оказалось невозможным, явилось отсутствие в ней правящего класса с закрепленными временем традициями и обычаями, а также со своей собственной культурой. В. Антонович, выдающийся киевский историк второй половины XIX в., горячий патриот Украины, не имел никаких иллюзий по поводу гетманского периода ее истории, поэтому стоит привести его высказывание о ситуации, сложившейся в стране после смерти Богдана Хмельницкого: «Ввергнутые в прах крестьянские массы сбросили с себя иго, но не знали, что делать с тем, что свалилось к ним в руки. Когда политически неразвитые массы осознают свою власть, они выдвигают тех, кто потакает их прихотям». По мнению Антоновича, украинские гетманы, правившие после Хмельницкого, были либо беззастенчивыми демагогами, либо способными авантюристами; оба этих типа руководствовались в жизни личными интересами или выполняли волю тех, кто их подкупил.

На фоне наивного мошенничества и неукротимых амбиций абсолютно некомпетентных украинских лидеров четко проявилось превосходство царских чиновников. Это было особенно заметно на Украине, которую на рубеже веков истощили два десятилетия войны с Турцией. Московский чиновник являлся продуктом бюрократической системы, которая к тому времени была уже старой и отлаженной, поскольку уходила своими корнями в дни правления первых Иванов; византийские традиции придавали ей некоторую, хоть и заплесневелую силу.