Цвет моих крыльев - Екатерина Шашкова

– О великая пророчица! И как ты догадалась, что именно об этом я хотел тебе рассказать? О, воистину ведомы тебе тайны всех времен и народов! – Парень снова плюхнулся на колени и принялся бить шутливые поклоны.

– Э-э-э… не догоняю, – созналась я, несколько раз повторив мысленно свою последнюю фразу: «Чего я такого сказала? И о чем догадалась?»

Надо было видеть выражение его лица. Как оно из гротескно-комического становится совершенно серьезным, даже торжественным.

– Аллена, когда умерла… или не умерла… В общем, она в это время была беременна! И об этом Муллен точно знал! И еще некоторые знали. А вот куда она потом делась вместе с ребенком…

Я задумалась. Ненадолго. Что-то во всей этой картине не складывалось, и я даже знала, что именно.

– Слушай, да какая разница, кто куда делся? Устроил мне тут мыльную оперу похлеще «Санта-Барбары»… А ты подумал о том, что у меня вообще-то есть родители. Свои, родные. Правда, я понятия не имею, где они и живы ли… Но они все равно есть, понимаешь? Они меня родили и воспитали! Или ты думаешь, что я на них с неба свалилась?

– А почему нет? На нас же свалилась.

– Не на вас, а на мостовую. Жесткую, между прочим! И вообще… пошли!

– Куда?

– Куда угодно. Мы ведь гуляем? Значит, будем гулять! – И я с целеустремленностью неуправляемого танка направилась по узенькой улочке в глубь города.

Флай подхватил с земли плащ и бросился следом. Некоторое время молча шел рядом, приноравливаясь к моему шагу, потом попытался возобновить разговор… Впрочем, дальше попытки дело не шло. Стоило ему открыть рот, как откуда-то сверху прямо нам под ноги рухнул горшок с розой. Как ни странно, не разбился. Просто цветок с комом земли отлетел в одну сторону, а посудина – в другую.

Мы не сговариваясь задрали головы кверху. Глазастый – настороженно (вдруг оттуда еще что-нибудь прилетит), а я – с любопытством. Из открытого окна второго этажа на нас тоже смотрели. На лице неопрятной и необхватной тетки надежда странным образом мешалась со злостью. Горшок она, видимо, сбила, когда закрывала ставни. И теперь старательно соображала, спуститься за ним или так сойдет.

– Мальчики, горшочек не занесете мне?

Я невольно улыбнулась. Давно меня с парнями не путали… Надо почаще в город выбираться!

– Чего лыбишься? – моментально среагировала тетка. – Горшок верни, говорю, отродье эльфийское!

Тут я не сдержалась и расхохоталась в голос. Сама не знаю почему. Наверное, нервное напряжение всего сегодняшнего дня наконец-то нашло выход. А вот Флаю смешно не было:

– Уважаемая, вы заткнуться не хотите? Нет? А то еще пара слов – и я вам лично объясню, кто здесь чье отродье. Боюсь только, что портовые нищие этого родства не признают, потому что такие постыдные вещи принято опровергать с гордо поднятой головой.

Тетка как стояла, так и зависла. Правильно, чтоб такое адекватно переварить, надо обладать хоть какими-то мозгами. А у нее, видимо, и зачатков их не имелось. Зато глотка была луженая.

– Благоро-о-одные, мать вашу через колено об забор, – раскатисто проревела владелица небьющегося горшка. – Вы мне тут поговорите еще. Ужо я все знаю, что недолго вам тут командовать осталось, злыдням остроухим!

– Марго, я не понял, – демонстративно мотнул головой Флай, – это у почтенной госпожи галлюцинации или у меня тоже вдруг уши отрасли?

– Нет, просто она считает, что моих должно хватить на двоих. Или… ты же сам говорил, что эльфы у всей аристократии в родне отметились. – Приступ смеха прошел так же внезапно, как и начался.

– Говорил. Но на всю улицу-то об этом зачем орать?

– А может, ей просто завидно, что на ее прабабку никакой остроухий красавец не польстился?

– Если прабабка была похожа на эту заплывшую бочку, то охотно верю.

– Это кто тут бочка? Кто бочка? – Проблем со слухом у тетки тоже не наблюдалось. – Сами тощие, что мужнин кошелек, а девок ваших и вовсе тростинкой перешибить можно. Ничего в красоте не смыслите, а еще благоро-о-одные. А кто дело делать будет, а? Расплодили эльфов в городе!

– Вот теперь я на самом деле не понял… Мы все-таки эльфы или мы их расплодили?

– А кто нас, эльфов, разберет, – усмехнулась я, подбирая с земли злополучный горшок. – Тяжеленький!

– Ты чего задумала?

– Как это что? Вернуть вещь законному хозяину!

И, прежде чем парень успел перехватить мою руку, горшок полетел в открытое окно. Прямо в голову владелице. Увернуться та не успела, и округу огласило звонкое «бом!». Горшок, благополучно переживший падение со второго этажа, разлетелся мелкими осколками, а тетка потерла лоб и разразилась отборной бранью. Слов в ее речи было гораздо больше, чем смысла. Я разобрала только про поганых эльфов, что все «благоро-о-одные» – сволочи и в каком-то гробу она нас видела. Потом пошел вольный бред о том, что до утра нам не дожить, потому что бог все видит, а люди – слуги его… Но это я уже не дослушала, потому что Флай ухватил меня за руку и потащил дальше.

– А красивый монолог был! Мне даже интересно стало, чем все это закончится, – хмыкнула я, когда мы отошли на достаточное расстояние.

– Закончилось бы тем, что на ее крик из окон вылезли бы все соседи и в нас полетела бы еще парочка горшков. И хорошо, если цветочных. А то можно и ночных!

– Да ну, брось. Если б соседям было до этого дело, они бы еще раньше появились. А все сидели за закрытыми ставнями и молчали, словно вымерли. Да и вообще, тебе это все странным не кажется?

– Что именно? Летающие горшки?

– Да нет же! Безлюдность абсолютная. И тишина. Даже бандитов никаких на улицах нет. Где все?

– Смотри, сейчас накаркаешь на нашу голову какую-нибудь шайку, – припугнул меня парень, но я уже видела, что он тоже задумался. – А может, тут всегда так? Я ведь ночью в Таине никогда не бывал. Тем более такой ночью…

– Сразу видно, что у тебя окна на другую сторону выходят. А из моего окна все как на ладони видно. Бывает тут народ ночами, еще как бывает. И в будни, и в праздники. И даже если предположить, что одни сейчас усердно отсыпаются перед Бельтейном, а другие так же усердно молятся…

– А тебе обязательно надо предполагать? – едва заметно поморщился Глазастый. – Сама же сказала, что мы просто гуляем.

– Какое-то у нас непростое «просто» выходит…

Я попыталась улыбнуться, но получилась только косая гримаса. Чувство опасности, поначалу едва заметное, все нарастало. Тревога сочилась из всех щелей, пробивалась сквозь плотно закрытые ставни, стелилась низким туманом по мостовой. Я сама не заметила, как прижалась к Флаю.

– Ты чего дрожишь? Замерзла?

Глазастый великодушно укутал меня своим плащом. С наружной стороны накидка была в прибрежном песке, с внутренней – в крошках от пирога. Которые сразу же посыпались мне за шиворот. По спине побежали мурашки. То ли от крошек, то ли от страха. Не моего. Боялись люди, спрятавшиеся в домах. Некоторые даже в подвалы забрались, тщетно надеясь, что беда их там не найдет. А многие дома и вовсе были пусты. Их хозяева решили провести эту ночь за городом.