Крылатый штрафбат. Пылающие небеса : сборник - Георгий Савицкий

— А ведь я сам — родом из этих мест, — задумчиво сказал Евгений Яковлевич Савицкий. — В Станичке — пригородном поселке Новороссийска — среди неказистых, приземистых одноэтажных домишек, где в ту пору ютился рабочий люд со своими семьями, стоял среди прочих в конце Варваровской улицы и дом моего отца — стрелочника железной дороги Якова Савицкого. Жизнь отца оборвала азиатская холера, губительные эпидемии которой случались в те времена нередко. И вскоре пришел тот день, который в народе издавна привыкли называть черным[70].

Потом ушел из дому, прибился к беспризорникам и стал Женькой-Совой. После одной из облав нас отправили в детский дом. Окончил фабрично-заводское училище, стал дизелистом, а потом и шофером. По распределению комсомола вместе с Константином Коккинаки поступил в летное училище, в котором после окончания остался инструктором… Такова вкратце моя биография, — снова улыбнулся Савицкий. Но внезапно его глаза блеснули сталью: — За свой город я буду драться до последней капли крови.

Сказал он это сдержанно, но, услышав это, любой из хваленых «экспертов» Люфтваффе уже не стал бы взлетать. Иначе «Дракон» разорвал бы такого «эксперта» в клочья!

— Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос? — неожиданно для себя сказал Александр Волин.

— Разрешаю, товарищ капитан.

— Какое училище вы оканчивали?

— Сталинградское. Аэродром Гумрак.

Капитан Волин помрачнел: вспомнил пылающие руины Сталинграда и пылающее день и ночь небо над Волгой… И Гумрак, ставший на некоторое время гитлеровской авиабазой для снабжения уже обреченной 6-й армии фельдмаршала Паулюса.

Евгений Яковлевич Савицкий словно бы прочитал его мысли:

— Ничего, капитан, мы теперь им и за Сталинград, и за Новороссийск, и за все наши города в небе мстить будем!

В следующий раз изменчивой фронтовой судьбе было угодно свести штрафников капитана Волина и асов генерал-майора Савицкого в небе. Именно Евгений Яковлевич с тактической истребительной группой из дюжины машин прилетел сменить шестерку потрепанных истребителей капитана Александра Волина.

Вместе с бомбами на землю падали и бомбардировщики. В нее же, в эту дочерна обугленную, выжженную дотла землю, вонзались огненными стрелами истребители — наши и немецкие. В небе на подступах к Новороссийску шел ожесточенный бой.

Схватка завязалась с утра. К полудню она набрала наивысший накал и не отпускала… Все новые и новые полки и эскадрильи истребителей поднимались с аэродромов, чтобы сменить тех, у кого закончилось горючее, кончился боезапас. Безудержная и яростная карусель воздушных боев ненасытно втягивала в себя нашу и вражескую авиацию, чтобы, перемолов ее, швырнуть горящими обломками вниз — на дымную, загаженную гарью, изрытую воронками землю — или отбросить в сторону — туда, где на ближайших аэродромах вновь зальют опустевшие баки горючим, набьют снарядами ленты. И этому, казалось, не будет конца. Во всяком случае, так было и вчера, и два дня назад, и неделю… Не сулил летчикам ни отдыха, ни перемен и завтрашний день.

Немецкие войска перешли в наступление против советского плацдарма у Мысхако. Всего тридцать квадратных километров родной земли было в руках десантников, но вот уже два месяца эти огненные километры отбирали у гитлеровцев колоссальные силы. Плацдарм советских войск лишил немцев возможности пользоваться портом Новороссийск и создал угрозу для правого фланга гитлеровской 17-й армии, которую они не могли игнорировать. И снова бросали в бой бесчисленные силы, которые накатывались на каменистый берег у Станички, словно штормовые валы на волнолом. И откатывались обратно, оставляя кровавую пену и тела в серых, мышиного цвета, мундирах.

«Черные бушлаты» бились с яростью спартанцев легендарного царя Леонида, вышедшего против всей неисчислимой армии персидского царя Ксеркса. В жесточайших непрерывных боях советские десантники выдержали натиск врага: его продвижение за двое суток сражения составило всего один километр, а затем полностью прекратилось.

Однако в воздухе характер боя оказался иным: воздушная разведка не установила сосредоточение вражеской авиации в районе Новороссийска. В то время как с воздуха немецкое наступление поддерживали четыреста пятьдесят бомбардировщиков и около двухсот истребителей, в этом районе советское командование могло им противопоставить не более трех сотен самолетов.

Теоретически здесь могло действовать до пятисот советских самолетов, в том числе до сотни бомбардировщиков, но основные аэродромы нашей авиации находились западнее и северо-восточнее Краснодара в 150–200 км от района сражения. Активно поддерживая свои войска, немцы силами до тридцати-сорока самолетов непрерывно бомбили боевые порядки советских войск на плацдарме.

Используя численное превосходство, немецкая авиация захватила на этом участке фронта инициативу в воздухе. Командование Северо-Кавказского фронта оперативно перебросило основные силы 4-й и 5-й воздушных армий в район Новороссийска на помощь войскам 18-й армии.

18 и 19 апреля в районе Мысхако воздушные бои проходили с переменным успехом. Советские летчики наносили вражеской авиации значительные потери, снижая эффективность ее ударов, но воспрепятствовать этим ударам не могли.

3-й истребительный авиакорпус генерал-лейтенанта Евгения Яковлевича Савицкого прибыл в самый разгар сражения и сразу же включился в боевую работу. И, как всегда, «крылатый генерал» сам повел в бой своих воздушных бойцов.

Небо над Новороссийском было затянуто плотной пеленой дыма. А с моря подходили все новые и новые волны немецких пикировщиков. Выше над ними — «Мессершмитты» прикрытия. Всего несколько десятков самолетов. Вражеские бомбардировщики надвигались плотной волной. А у «крылатого генерала» всего двенадцать «яков», силы явно неравные, но было понятно, что подкрепление подоспеть вовремя не сумеет. Ситуация, к сожалению, привычная. Немецкие аэродромы находились значительно ближе наших. Предстояло обходиться тем, что имелось под рукой. И нужно любой ценой не допустить «лаптежников» к Новороссийску и объятой пламенем Станичке.

Десятка краснозвездных истребителей сковывает боем «Мессершмитты» прикрытия, а сам генерал-лейтенант вместе со своим ведомым, Семеном Самойловым, руководит боем, находясь выше ударной группы истребителей.

И вдруг из-за облака вынырнула четверка «Мессершмиттов-109». Видимо, они решили внезапным ударом резко переломить ход воздушного боя. И просчитались.

Переворотом через крыло краснозвездный «як» командира корпуса ушел из-под трассы ведущего «мессера» и пошел вверх набором высоты. Ведомый Семен Самойлов связал боем два немецких истребителя.

А оставшуюся пару взял в оборот «Дракон» — такой позывной был у генерал-лейтенанта Евгения Савицкого. Но теперь преимущество по высоте было уже на его стороне. Тот «Мессершмитт», что только что промазал по истребителю Савицкого, попытался достать Самойлова.

Но Евгений Яковлевич заложил крутой вираж и тут же перешел в пикирование. Еще немного — и немец оказывается в перекрестии прицела… Огонь! «Мессер» задымил и стал уходить со снижением… Может, доберется до аэродрома, а может, и нет. «Дракон» таких на свой счет не записывал.

Воспользовавшись моментом, когда истребитель Евгения Савицкого выходил из атаки, еще один «мессер» норовит сесть ему на хвост. Не выйдет!

У «яка» радиус виража меньше, да и на вертикаль он идет легче любого «Мессершмитта». Вот и оторвался!

Теперь сверху можно оглядеться, что вокруг происходит. Того, что дымил, не видно. Остальная тройка тоже куда-то исчезла, видать, ищет работенку полегче. А вот и Самойлов! Пристраивается к истребителю генерал-лейтенанта за правой плоскостью. Можно на мгновение перевести дух…

Когда Евгений Яковлевич Савицкий с Семеном Самойловым вновь нагнали колонну «Юнкерсов-87», схватка основной группы «яков» с вражескими истребителями прикрытия подходила к концу — воздушный бой скоротечен! Их помощи не требовалось. Зато фашистские бомбардировщики шли теперь без прикрытия, и Савицкий с Самойловым с ходу пикируют на колонну.

Враг встретил их сплошной стеной огня. Воздушные стрелки пикировщиков старались вовсю: иного выхода у них попросту не было, оставшимся «Мессершмиттам» прикрытия хватало сейчас и своих забот.

Вдавив гашетку, генерал-лейтенант Евгений Савицкий увидел, как загорелся один бомбардировщик, вслед за ним тут же задымил второй. Выходя из атаки, он краем глаза заметил в боевом развороте двух «яков»: разделавшись с «мессерами», ребята спешили на выручку. Колонна «Юнкерсов», разваливаясь на глазах, теряла строй.

«Порядок, — подумалось ему, — сейчас начнут подтягиваться и остальные, а там, глядишь, и подкрепление подойдет…»