Два крыла. Русская фэнтези 2007 - Елена Медникова

— Чего желаете?

— Мне нужен ночлег, да и помыться бы не мешало.

— Две серебряные, устроит?

— Да.

— Тогда сделаем, — ответил трактирщик, повернулся к задней двери, ведущей на кухню, и позвал: — Миняй!

Тотчас же из двери выскользнул проворный юноша со слегка растрепанными волосами и веселым лицом, одетый, как и все слуги, в светлую рубаху и темные порты.

— Чего изволите, хозяин? — ломким баском выпалил он, всем своим видом демонстрируя усердие, хотя, похоже, только что занимался чем-то не совсем положенным, отчего глаза его лукаво косили.

Харер строго взглянул на юношу и сказал:

— Опять ты у поварих пасешься. Смотри выгоню, не посмотрю, что шустрый. А сейчас быстро веди господина охотника наверх в четвертую комнату да скажи Топарю, чтобы подготовил купальню горячую. И чтоб одна ногатам, а другая уже здесь, вишь, посетителей сегодня сколько.

Парнишка лихо кивнул, как только голова не оторвалась, и, выбежав из-за стойки, провел Вокшу на второй этаж. Здесь в ближнем углу была небольшая каморка, из которой юноша вышел уже в сопровождении пожилого слуги, Топаря — как понял охотник.

— Четвертая и купальня! — уже на ходу крикнул молодец и мухой рванулся обратно в зал.

Пожилой смотритель комнат оказался полной противоположностью юноше. Он сделал Вокше приглашающий жест рукой и, позвякивая связкой ключей, не торопясь пошел по балкону второго этажа. В самом конце балкона Топарь остановился и, указав на крайнюю дверь, молча протянул охотнику большой изогнутый ключ. Это было в новинку для Вокши, до сих пор он видел такие сложные замки только в хоромах богатых и знатных людей, комнаты же постоялых дворов обычно запирались только изнутри на задвижку или засов.

Пока он копался в замке, смотритель стоял рядом. Когда же замок наконец сдался, Топарь повернулся и собрался уходить, но охотник остановил его вопросом:

— Когда купальня будет готова и где она?

Слуга с достоинством повернулся и ответил скрипучим хрипловатым голосом:

— Не волнуйся, мил человек, как сделается, так я за тобой и приду, да и провожу.

Вокша кивнул, но решил уточнить еще одну немаловажную деталь:

— А как с оплатой? Только серебром или можно шкурками рассчитаться?

— Нет, милой, — сказал смотритель и для убедительности потряс густой седой бородой. — Мы ж, чай, в городе княжьем, здесь только монеты в ходу. Но ты не тушуйся, через два дома от нас, как выйдешь налево, лавка торговая. Сходи туда, сдай свою пушнину и будешь при деньгах.

— Так и сделаю, — пообещал охотник, — а ты, дидко, будь добр, нагрей водичку покрепче, уж больно давно я не был в городе.

На «дидку» Топарь не обиделся, чинно кивнул и пообещал:

— Сделаю, не сомневайся.

К вечеру распаренный Вокша блаженствовал в широкой постели на настоящем матрасе, набитом соломой с добрыми травами. Он успел удачно продать все свои меховые шкурки, добытые по дороге, отдать смотрителю плату за день постоя вперед и славно попариться в огромной, явно не на него рассчитанной купели с душистым и пенным корнем мыльника. Теперь он отдыхал в сладкой истоме.

Однако вскоре сытные запахи с первого этажа, легко проникающие в комнату, стали будоражить охотника, и у него не на шутку разыгрался аппетит. Чувствуя, как рот наполняется слюной, Вокша понял, что если не поест как следует, то не сможет заснуть. Немного покряхтев от тяжкой внутренней борьбы двух основных желаний любого нормального человека: поесть и поспать, охотник решил временно уступить первому. Он поднялся, оделся, еще раз осмотрел большой замок на двери, вспомнил о подозрительных типах на улице и правиле охотников: «Только то, что при мне, останется со мной» и прихватил вниз все наиболее ценное, кроме лука. Уж больно несуразно смотрелся бы тот за столом.

Народу в центральном зале стало заметно меньше. Помещение освещалось дюжиной факелов, закрепленных по периметру. Под каждым светильником была предусмотрительно закреплена большая миска с водой. Вокша огляделся и нашел себе место за маленьким пустым столом, стоящим в небольшой боковой нише рядом со стойкой. Как только он там расположился, к нему подлетел один из служек с традиционным «Чего изволите?».

В этот вечер разомлевший охотник изволил много чего. Он заказал и холодную мясную закуску, и рыбу, и овощной салат, и похлебку из потрошков, и большой кусок печеной оленины с гарниром и соусом, и даже кружку медового эля. Наконец-то Вокша добрался до нормального человеческого места, где было тепло, сухо и уютно и не нужно было постоянно опасаться стрелы в спину или клыков в горло. Поэтому он решил расслабиться и не стал себя ограничивать.

Быстро принесли холодные блюда и кружку теплого ароматного эля. Первый же глоток разлился в груди приятной истомой, и охотник «погрузился» в гастрономические радости, почти полностью отключившись от внешнего мира. Когда первая кружка эля опустела, а место пустых тарелок заняла высокая миска, до краев наполненная горячей похлебкой янтарного цвета, в которой виднелись аппетитные кусочки, Вокша перевел дух и устроил небольшой перерыв. В голове слегка шумело, все тело словно плавало в доброй и теплой ауре этого сытного места. Однако почти сразу же охотник ощутил легкий диссонанс чувств. Как будто откуда-то тянуло ледяным сквозняком, причем стоило охотнику внимательнее прислушаться к себе, как ощущение заметно усилилось.

Нельзя сказать, что в подобных заведениях Вокша утрачивал контроль за происходящим. Увы, здесь промышляли воры, а порой вспыхивали внезапные и жестокие потасовки. Поэтому охотник, вне зависимости от собственного настроя и желания, чисто интуитивно всегда чувствовал обстановку вокруг. И сегодня, когда он только садился за стол, сознание его зафиксировало странную группу, тоже расположившуюся в отдельной нише почти против него. Хотя его разделяло с этой четверкой пространство всего зала, что-то осело в глубине сознания охотника. Осталось какое-то неприятное ощущение, до поры до времени, впрочем, не мешавшее ему отдавать должное местной кухне.

Теперь же, уже явственно ощущая исходящую от компании ледяную магическую силу, Вокша стал внимательно разглядывать эту четверку. Верховодил в ней старый худой человек с длинными, совершенно седыми волосами, который кутался в темный плащ, несмотря на то, что в трактире было тепло. Головной убор он тоже не снимал, и низко надвинутые на глаза поля темной островерхой шляпы не позволяли хорошенько разглядеть его лицо. Тонкие длинные пальцы этого человека, похожие на лапки здоровенного паука, непрерывно шевелились, как будто он плел невидимую паутину.